Сокол - Весела Костадинова

того, что он разглашал информацию, которая являлась адвокатской тайной. Переписка с третьими лицами — скрины, записи звонков, даже платёжки за «консультации». Клиенты — крупные, с именами, которые в новостях мелькают. Если это всплывёт — адвокатская палата его лицензии лишит в два счёта. А без лицензии — конец карьере. Плюс — иски от клиентов, репутация в бизнес-кругах. Он выживет, но уже не встанет.

— Вадим…

— Считай, Лия, — он повернулся к ней, сложив руки на груди, — это моя плата тебе за то, что ты столько времени была с нами. Разберись с ужом раз и навсегда. Нанеси такой удар, от которого он больше никогда не встанет. Только так можно поступать с врагами…

— Всеволод готовит иск в суд… — помолчав, сказала она.

— Я знаю, — кивнул Вадим.

— Твой совет? — прищурила она глаза.

— Нет, — сразу ответил он. — Резник не советуется — он ставит перед фактом. Но, думаю, проинформировал меня по другой причине.

Лия приподняла брови.

— Сразу дал мне понять, что ты — девушка обеспеченная и привязать тебя деньгами не получится… — горько усмехнулся он.

Лия тоже не сдержала смешка.

— Когда…. У вас совещание? — спросил очень тихо.

— В пятницу… — ответила Лия, испытывая острое желание осторожно задеть Громова за плечо.

— Хорошо, — снова кивнул он. — Я скажу Игорю, чтобы он нашел тебе водителя из наших. Машину выбери сама — в гараже их четыре штуки…

— Вадим…

— Там есть, если захочешь, мини-купер…. Он Алисы, но….

— Вадим! — она протянула руку и всё-таки коснулась его плеча — легко, пальцами, потом ладонью полностью, почувствовав под тканью тепло и напряжение мышц. Он вздрогнул и замолчал. — Мне.... — она замялась, — я завтра уеду. У меня есть дела в городе….

— Хорошо, — он снова кивнул, — тогда скажу, чтоб завтра были готовы и….

— Вадим, — она сжала его плечо сильнее, — успокойся. Я спокойно закажу машину сама. Такси еще никто не отменял. Мне нужно побывать дома…

— Я могу съездить с тобой! Вечером, если тебе удобно будет. Не хочешь ехать с водителем — сам увезу.

— Нет… — слово упало между ними. — Ты не можешь возить меня всю жизнь…

— Почему? — он вскинул на нее синие глаза. — Как раз могу. Вопрос-то не во мне, Лия, а в тебе. Не хочешь брать машины из гаража — хорошо, давай выберем тебе машину. Любую, какую скажешь: просто поедем в салон и выберешь. Через пару недель в доме начнется ремонт — я уже говорил тебе — ты сама решишь, какой интерьер тебе больше нравится. Ты и девочки — выбирайте сами. В чем проблема, Лия?

— Вадим… — покачала она головой. — Да что…

— В статусе? — перебил он, взяв её за руки — обе, переплетая пальцы, не давая уйти от разговора. — Так мне казалось, вот уже месяц как он довольно определённый: ты моя жена, моя женщина, ставшая матерью моих девочек. Они тебя слушаются лучше, чем меня! Ади за тобой как хвостик ходит, Марго с тобой советуется во всем. Ты в этом доме — не гостья. Ты — хозяйка. Это признали все: от Гали с Ларой до последнего садовника. Твое слово вот уже несколько недель — закон в доме, неужели ты сама этого не видишь?

— Вадим… — Лия едва не плакала, ощущая, как его слова захлопывают за ней любые двери.

— Что я еще должен сделать, чтобы ты осталась? Привязать тебя в подвале и не выпускать? — в его голосе слышалось неподдельное отчаяние. — Ты выгнала меня — я ушел, ты позовешь — буду рядом. Что еще, Лия?

— Я не стану заменой Алисы! — вырвалось у нее.

— Замена? Ты в своем уме, женщина? Где она и где ты? Да тебя при всём желании ни с кем спутать нельзя! Если бы я хотел замену Алисы — выбрал бы Марию! Оттрахал бы как следует, окольцевал и забыл, Лия. Если отбросить то, что она была ебанутой фанатичкой — то вообще-то это идеальная замена Алисы! Те же черты, те же глаза, тихая, послушная, с детьми ладит — всё как по заказу! Лия, — он замолчал, подбирая слова, — я любил Алису. Она была моей первой любовью — сильной и нежной. Я не собираюсь от этого отказываться, не смотря на то, что она сотворила из нашей жизни. Но и тебя не отпущу, потому что люблю. Не так как ее…. — он вдруг замолчал, интуитивно почувствовав, что любое слово сейчас может все разрушить.

— Это не любовь, Вадим, — устало сказала Лия. — Мы вместе оказались в сложной ситуации, когда адреналин и желание тепла толкнули нас друг ко другу. Но ты по-настоящему любил только ее, а я…. Андрея.

Громов отшатнулся от нее, злость перекосила лицо.

— Вот, Лия, в чем беда. Не во мне и моих чувствах: я-то уверен в них. Я люблю тебя. Люблю так, что искры перед глазами. А в тебе. Никогда, так ведь? Никогда я не стану достойным тебя, что бы не сделал? Куда мне до твоего Андрея? Ты держишь его в сердце, как святыню. И сравниваешь. Всегда. Не я сравниваю тебя с Алисой — вы никак не сравнимы, а ты меня с ним! С благородным, с идеальным Андреем. Который любил тебя и которого любила ты.

— Ты не понимаешь… — прошептала она, не в силах объяснить словами.

— Куда уж мне, Лия! Я ж всего лишь зарвавшийся царек, так, мелкая сошка рядом с Резниками. У меня куча недостатков, я — жестокий ублюдок, уродец, выродок, психопат, изломавший тебя, в то время как твой Андрей тебя лечил. У меня дети, которые всегда будут на первом месте, а он отказался от ребенка ради тебя! Ты ведь этого хочешь? Ты ведь всех сравниваешь с его одержимостью тобой, Лия!

Слова врезались в нее как удары скальпелем. Громов с точностью врача вскрывал все то, что сидело и жило в ней.

— Или все или ничего? — хрипло ругался он. — Только так и не иначе, Лия? Никаких компромиссов, никаких уступок? А если кто-то предложит что-то иное — то идет на все четыре стороны? Он ради тебя убить может, но все равно не сравнится с несравненным, так? Ты держишь Андрея как эталон — безупречный, жертвующий всем, — и любой, кто предлагает реальную жизнь с её сложностями, сразу проигрывает. Поэтому лучше ничего, чем «не то». Отличная позиция, Лия! Только где здесь ты? Ты вообще умеешь любить сама?

Она дрожала, но не от холода.

— Ты семь лет носишься от одной горячей точки к другой, не желая жить. Надеешься, что случайная пуля закончит твой путь, нарываешься на все возможные