Клянусь ненавидеть - Саша Кей

он выместил все, расшвыривая вещи. Единственное, я не сразу выкупаю, что за клочки валяются везде. Поднимаю один из них. Где-то я этот цвет уже видел… Точно.

Тряпка, которую я купил в том магазине, где мы с Лисицыной в примерочной развлекались.

Это многое проясняет.

Одна сука успела сделать себе дубликат моих ключей. Наверное, когда Кира бросила их в почтовый ящик, Диана вернулась и забрала, а потом вернула.

– Иди, свои вещи в сумке проверь, – командую я Тае.

Она смотрит на меня в шоке, но слушается.

– Мой ноут! – бросается ведьма к своему барахлу. Идиотка. Документы надо проверять. – Все целое, – выкрикивает она из кухни.

Сумка почти под столом, могла не заметить. Завтра надо поменять замки и уничтожить сучку. Отправляю фото комнаты Кире с припиской: «Все еще считаешь, что стоит ее пожалеть?».

Топаю к своему буку. А вот ему клаву залили чем-то липким.

По херу мороз. У меня еще есть.

А драгоценные файлики я храню в облаке.

Пизда тебе, Дианочка, на этот раз окончательная, потому что и твой папаша тоже полетит со своего тепленького местечка.

– Что происходит? – Лисицына в своем репертуаре. Вот теперь она решила поговорить?

– Одна тварина нарисовалась. Зря ее из дурки выпустили.

– Какая тварина? – не отстает Тая.

– Думаю, ты сегодня с ней уже познакомилась. Так ведь? Подходила к тебе, рассказывала, какой я мудила и беспредельщик, да? А она жертва… – наступаю на Лисицыну, которая пятится от меня.

Глаза заволакивает черная пелена.

Я так не взбесился, даже когда Кира притащила эту мразь в первый раз. И когда Диана позвонила, я испытал что-то вроде облегчения, ведь она не стала больше прикидываться блаженной раскаявшейся дурочкой, а это означало, что у меня развязаны руки. Я уже тогда знал, что она не вытерпит и выкинет какую-то хрень. Несмотря ни на что, Диана свято уверена, что ей все сойдет с рук. Ну что такое отдых в комфортабельном рехабе по сравнению с тем, что ей светило?

Тая отходит от меня медленно, смотрит огромными испуганными глазами. Дурища, наверное, боится меня. В таком состоянии я плохо себя контролирую, но злит меня не Лисицына, а то, что снова повторяется этот пиздец. Тогда на моей стороне остались только Кира, и, как это ни странно, мачеха. По-моему, даже отец был склонен поверить этой брехливой курве.

Я отчетливо помню, как все знакомые от меня шарахались. Тогда очень быстро стало понятно, кто есть кто в моем окружении. Тяжелее всего оказалось сестре. И Диана решила все повторить, снова окунуть меня в дерьмо?

Только вот зря она подошла к Лисицыной. Очень зря. Я же предупреждал, что не стоит совать нос в мою личную жизнь. Значит, огребет по полной.

– Вик, – ведьма предупреждающе выставляет руки, но так мне лишь удобнее ее схватить.

Тая дергается, дубасит меня по плечам, требует отпустить, но я лишь крепче прижимаю к себе идиотку. Это странно, но ведьма действует на меня успокаивающе. Я стискиваю ее все крепче, чтобы ощущать в руках, и Лисицына наконец замирает.

Удивительно, но она расслабляется.

Она очень четко произносит мне в ухо:

– Ты сейчас мне все расскажешь. И убери руку с моей задницы.

Глава 91. Тая

Когда Архипов начинает меня бесить, я принимаю не очень здоровое решение сбежать.

Прямо-таки идиотское решение, потому что если бежать не из квартиры, то смысла просто ноль. Зеро.

Так моциончик по вольеру.

Однако у меня нет внятных контраргументов, кроме «я уйду, потому что так хочу». А конкретно этот не котируется у Вика. Его «хочу» всегда жирнее и почему-то выигрывает.

Придурок. Возомнил себе, я что от него тащусь.

Повелитель, блин.

Не хочу я уходить, видите ли!

Павиан!

В общем, я драпаю из кухни, отчетливо осознавая, что творю дебилизм, но разговаривать с Архиповым бесполезно. Он тут же начнет нести какую-нибудь дичь, что я лицемерка, врушка и еще что-нибудь типа того. Еще и потянет ко мне свои конечности.

Поскальзываясь на носках, я чешу прямой наводкой в спальню и чуть притормаживаю на пороге, потому что за мной никто не гонится.

Вот подлец! А я сейчас в другой комнате спрячусь. Бе-бе-бе.

Ой!

– Вик! – голошу я, давая петуха.

В спальне горит свет, но это ладно. А вот то, что я вижу в щель приоткрытой двери, заставляет мои руки похолодеть. Подушка со следом обуви и какие-то клочки на полу. Когда мы уходили, ничего этого не было.

Архипов – свинья лишь фигурально. Бардак у него только на письменном столе, ну и на кухонном, но это благодаря мне.

Появившийся Вик распахивает дверь до конца и мрачнеет. Спокойно так оглядывает спальню, но у меня выступают мурашки. Есть ощущение, что сейчас бомбанет, и когда он требует, чтобы я проверила свои вещи, я беспрекословно слушаюсь.

Трясущимися руками расстегиваю сумку, все в порядке.

Нет, не все.

Я не в порядке.

Слишком ярки еще воспоминания о погроме в моей комнате, и первая мысль у меня довольно простая – тот ублюдок и сюда наведался, чтобы отомстить Архипову, но не застав, выместил злость привычным способом.

Меня трясет.

Какого черта?

Вик появляется на кухне и приносит с собой грозу.

– Что происходит? – я требую объяснений. Плевать, имею ли я на них право, но мне страшно.

Однако реальность удивляет сильнее моих предположений.

– Одна тварина нарисовалась. Зря ее из дурки выпустили.

– Какая тварина?

– Думаю, ты сегодня с ней уже познакомилась. Так ведь? Подходила к тебе, рассказывала, какой я мудила и беспредельщик, да? А она жертва…

В смысле?

Это сделала девушка? Та Диана? Звучит дико, но… обрезки на полу… да, это больше в женском стиле. У злого парня вряд ли найдется терпение найти ножницы и сидеть в чужой квартире что-то кромсать.

Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Беснов, когда говорил, что Архипов иногда находит себе стремных знакомых.

А Вик, походу, собирается слететь с катушек.

Поначалу я пугаюсь, потому что сейчас он напоминает себя того мерзкого, которого я встретила дома у Киры. Я вижу, как с каждым шагом в мою сторону черты его лица становятся все жестче и злее. Инстинктивно отступаю, но у этого придурка все длинное. И руки, и ноги.

В момент он меня сцапывает.

Но нервы у меня ни к черту. За последнюю неделю менталочку расшатало так, что