Клянусь ненавидеть - Саша Кей

меня взбесишь, – приговариваю я ведьму к вечному огню, потому что она бесит меня постоянно. По пальцам одной руки можно пересчитать разы, когда она меня не злила, и в основном это происходило, пока мы занимались сексом.

Лисицына тут же подтверждает эту теорию.

– Слезь с меня! – шипит она.

О да. А вот и наш чудо-характер. Что и требовалось доказать.

Я отодвигаюсь, и меня слегка ведет, когда заноза пальчиками трогает себя между ног.

– Ты опять без презерватива! Я тебя убью!

Я не очень вникаю в ее слова, потому что сейчас на подкорке записывает куда более важная информация – постановка задачи. Заставить Лисицыну при мне себя ласкать.

– Я знаю, что делаю, – на автомате отзываюсь я и получаю маркером в лоб.

Она злая, ноздри раздуты в гневе, губа закушена.

Да, губы. Этот гештальт мы еще не закрыли.

И наездница.

Ведьма мне кругом должна.

– Полотенце дай!

Все посыпались требования и наезды. Они, правда, не очень сочетаются с семенящими шагами, как у гейши, которыми Лисицына со спущенными штанами двигает в ванную.

Ну пиздец, че. Если я теперь буду возбуждаться на слово «семенящий» как одиннадцатилетка, Таечке придется за это расплатиться.

Но со штанами этими надо что-то делать. Я уже их ненавижу. Есть ощущение, что в последние дни я только и делал, что с ними боролся. Майку. Надо дать ей майку. Ее легко задрать и просто снять.

– И покорми щенка!

Бамс!

Дверь в ванную захлопывается.

Иду в спальню за свежим полотенцем и опять начинаю злиться.

Вот сука. Хорошо, что завтра придет домработница. Стаскиваю с себя шмотье, нагребаю в охапку тряпок: полотенце, майку Лисицыной, себе спортивные штаны… Не сразу обращаю внимание, что телефон жужжит.

Достаю мобильник из заднего кармана валяющихся на полу джинсов.

Кира.

Да, я же ей послал фотку.

– Ты почему не берешь трубку? – наезжает сходу она.

– Я был очень занят, – и ведь не вру. Там Лисицыну надо было жарить. Кто если не я?

– Ты думаешь, это Диана? – нервно спрашивает сестра.

– Уверен, есть повод. Она мне звонила сегодня и уже не прикидывалась овечкой. Потом притащилась к базе. Это и еще кое-что говорит о том, что кукушка у нее едет окончательно. Диана, походу, меня сталкерит. Держись от нее подальше, ясно?

– И что ты будешь делать с этим? Предупредить отца?

– Отец пусть для начала со своей жизнью разберется, – рублю я. – А я сделаю то, что заготовил на этот случай. Диане и ее папочке мандец.

– А… не совсем про это, – закашливается Кира. – Ты замки сменил?

– Когда бы я успел? Ночь на дворе, и я был занят…

– Ты дашь мне полотенце или нет? – сварливый голос Лисицыной в сопровождении шума вода доносится до меня. И, походу, до Киры.

– Так вот чем ты занят был… – тянет она.

– Сейчас, – громко отзываюсь я Тае и иду к ней. Она вся такая зверская ровно до того момента, пока не видит меня без одежды.

Секунда, и она с тряпками скрывается в клубах пара в ванной без лишнего писка…

– Вик? – в трубке пытается продолжить диалог Кира, но это не так-то просто. Перед моим взором зацикливается кадр колыхнувшейся обнаженной груди с острыми сосками. – Вик, твою мать!

– А? Что? Да, я сейчас напишу Араму. У него брат замками занимается. Это быстрее, чем из фирмы вызывать. Он мне должен, так что можно ждать с утра.

– Кто у тебя сейчас? – не дает соскочить с темы Кира. – Я ее знаю?

– Тебя это волновать не должно, – высекаю я.

– То есть это несерьезно? Просто очередная дырка?

– Кира, тебе завтра в универ. Чеши спать.

А у меня пельмень-Лисицына варится. И долго уже. Насыпать ей, что ли, лаврушки?

– Мне к третьей паре.

Лисицыной, значит, тоже. В этот раз я не дам поднять меня на заре.

– Все. Аривидерчи. Держись от Дианы подальше и оглядывайся.

Отключаюсь. Бля, я все еще стою напротив закрытой двери в ванную.

Воду выключила. Сейчас, наверное, промокает полотенцем капли на груди.

С сосками.

Угу, сейчас она выйдет, и я получу дверью по лбу.

Чтобы, как идиот, не фантазировать у ванной, иду на кухню, заодно отписываюсь Араму, что нужно оперативно сменить замки у меня на хате.

«Сколько комплектов ключей нужно?» – без лишних вопросов отзывает Арам.

А ну да. Он же допоздна пялится на соревнования рестлеров, тащится от девчонок, которые лупят по мужикам стулом.

Я уже набираю: «Как обычно, три», но палец зависает над отправкой.

Мне – два: пользоваться и запасной.

Кире – один. Я на нее зол за выходку с Дианой, но вряд ли она повторит свою ошибку. А так, мало ли…

Шлепанье босых ног по полу приближается.

Это хорошо, что у меня теплые полы.

«Четыре комплекта», – и отправляю.

Глава 94. Вик

Лисицына все-таки в моей майке, и у меня это вызывает какое-то двоякое чувство.

Я не барахольщик, над своим шмотьем не трясусь, как девочка, но не люблю, когда мои вещи трогают. Даже Кира пару раз отхватывала за то, что таскала мои толстовки.

И сейчас у меня ощущение, что пожертвованная соскам ведьмы футболка – предвестник краха. Потому что и раздражает, и, как бы, не очень. Это как со взглядом в упор. Ненавижу, когда на меня пялятся, но когда смотрит Тая, меня злит не сам факт, а то, что я вижу в ее глазах.

– Ты не мог бы прикрыть свои причиндалы, – шипит кобра, старательно отводя глаза, чем буквально меня провоцирует сунуть ей их под нос.

Причиндалы, блин.

Пятнадцать минут назад ее все устраивало.

А теперь из ведьмы лезет ханжа.

– Я бы прикрыл, если бы ты не отобрала у меня штаны, – напоминаю я ее дезертирство.

– Они в ванной, – по-прежнему не смотрит на меня она.

Я сдвигаю на место стол, который от наших недавних упражнений немного поменял положение, и при звуке скрипа ножек по полу, Лисицына краснеет. Мне хорошо видно малиновую щеку.

Да. Тяжко, наверное, прикидываться пай-девочкой, когда тебе нравится не романтичный, а вполне себе прозаичный секс.

Прохожу мимо застывшей на пороге кухни Таи, и она буквально вжимается в косяк, а потом бросается к сумке.