Клянусь ненавидеть - Саша Кей

очередной раз, понимаю, что так жить нельзя. Задираю футболку и начинаю подрывную деятельность. Влага проступает мне пальцы раньше, чем Тая просыпается до конца.

– Ты же сказал, что и пальцем не тронешь… – бормочет она между сладкими вздохами, наполняя меня неожиданным новым чувством.

– Я соврал, – я пристраиваюсь у нее между ног. Лисицына сама врушка, с ней по-другому нельзя.

Сейчас она такая разнеженная, нешипящая. Мне нравится эта ее сонная податливость, мягкая покорность, молчаливое признание, что она меня хочет. Почти теплотой затапливает, но ненадолго. Похоть берет свое, но я непривычно для себя бережно втискиваюсь в тугую щелку и нежно имею ее в медленном темпе почти до самого конца. Я благословляю себя благоразумие, которое надоумило меня надеть презик, потому что когда Тая кончает, я кончаю вслед за ней почти сразу.

По привычке жду наездов, но ведьма засовывает голову под подушку и делает вид, что спит. Я не в накладе.

Однако, хоть я и попадаю в душ первым, из него меня выдергивает Арам.

– Я думал, твой брат приедет, – пропускаю я друга в квартиру.

– Он не может. Я сейчас сделаю, – Арам стреляет глазами в сторону распахнутой двери в комнату, где виднеется обнаженная женская лодыжка.

Закрываю дверь.

Не хер.

Пока приятель возится с замками, я, устроившись на кухне, чтобы можно было точить лясы с Арамом, запускаю процедуру по уничтожению Дианы. Одно направление уже запущено. Работаем на опережение. Первый удар придется по ее папаше. Я даже почти не испытываю злорадства. Спокойное удовлетворение от того, что я угадал. Угадал, что Диана ни хера не исправится и снова замутит какую-нибудь херь, хотя адвокат их семьи убеждал меня, что ничего подобного больше не повторится и не стоит эскалировать конфликт.

Уже сегодня жизнь Дианы превратится в ад.

Неожиданно подает голос щенок. Надо с ним сегодня поиграть.

Когда раздается грохот и вопль Лисицыной, я как раз сижу читаю, как заниматься с такими мелкими, оказывается им десять минут в день хватает.

Выглядываю после того, как дверь ванной уже захлопнулась.

– Господи, – держится за сердце Арам, выронивший из рук инструмент.

Надо думать, Лисицына выглядит как обычно по утрам.

– Да, – соглашаюсь я. – Боженька меня наказал. У нее еще и характер отвратительный.

– Любишь ты извращения, – выдыхая, ворчит друг. – Я все.

Новые ключи перекочевывают ко мне, мы прощаемся. Из-за двери ванной раздается:

– Он ушел?

– Угу.

Тая выглядывает наружу:

– Ты предупредить не мог? – злится она.

Я очень хочу сделать покерфейс, но сегодня способности меня подводят. Я мерзко хихикаю над ведьмой. Мокрые волосы за ночь и активное утро превращаются в реальное гнездно. Что сказать? Везет Араму, он видел Лисицыну в самых впечатляющих образах.

Мое веселье не приходится кое-кому по вкусу, и дверь в ванную захлопывается снова. Настроение стремительно поднимается вверх.

Секс, бешенство Лисицыной, замена замков, отправка нужных файлов. Чек-лист дня практически закрыт. Осталось пожрать.

Вспоминаю про омлет и лезу в приложение для доставки еды. Оба, сообщение, что листовки отпечатаны. Надо забрать и передать в расклейку. До обеда.

– Дай мне мою зубную щетку! – верещит в щель двери ведьма и требовательно машет рукой. – В косметичке!

Выудив косметичку размером с мини-чемодан, я передаю эту гирю Тае. Испытываю при этом крайне некомфортное чувство. Почему нельзя локализовать Лисицыну на матрасе или на столе? Она занимает все больше пространства и времени. Значительно больше, чем я готов выделить. Я не из тревожных, но эти звоночки меня напрягают. На этом фоне передача ключей как приговор.

От неуютных мыслей отвлекает телефонный звонок.

Диана.

Она еще не знает.

Что ж послушаем, что она хочет сказать.

Глава 95. Вик

– Доброе утро, котик, – сладенько поет в трубку Диана, она собой так довольна, что почти стонет в трубку. Дрочит она там, что ли? – Думала, что ты мне еще вчера перезвонишь. Я так ждала, что ты ответишь на мое послание.

– У тебя оно пока еще доброе? Я думал, у тебя мозгов больше, – я даю намек, что ее выходка без последствий не останется, но она сейчас готова слушать только себя и упиваться собственным остроумием.

– Конечно, доброе, – усмехается Диана. – Ты же обо мне думал, а что именно уже неважно.

Напрасно. Напрасно ее не заботит направление моих мыслей.

Мне очень хочется свернуть ей шею.

И я это сделаю. Жаль, что не буквально.

Желание размазать Диану усиливается, когда она договаривает:

– Но кино на ночь ты мне показал скучное. Вы бы еще под одеялом в темноте трахались. Даже показать другим нечего. Но так и быть, я побуду режиссером. Как тебе такое?

Вибрация в руке говорит о том, что мне прислали сообщение.

Не сбрасывая звонок, проверяю.

Пизда тебе, Диана.

В полученных – две фотки. Оригинал в хорошем качестве, снято, походу, через окно с помощью зума. Лисицына и я на кухне. Заняты делом.

Вторая, специально с ухудшенным качеством, почти домофонным. Диана освоила достижения прогресса. К нашей паре добавлен еще один персонаж без штанов перед лицом Таи.

Бешенство накатывает мгновенно и так же молниеносно переходит в холодную стадию. Настолько холодную, что айсберги мне бы позавидовали.

– Тебе отключили доступ к порнухе? Родительский контроль? – спрашиваю я.

– Вик, завязывай со своей зверушкой, – надменно приказывает Диана. – Если тебе хоть немного жаль эту клушу. Мне ничего не стоит разместить эти фотки на университетском сайте. Или раскидать листовки с номерочком телефона. Думаю, эта мышь мне еще спасибо скажет за повышение популярности.

– Послушай, дорогая, – в тон ей отвечаю я, – мое терпение кончилось. Я тебя предупреждал? Предупреждал. Теперь пеняй на себя.

Отключаюсь.

Она больная. Но я не из тех, кто жалеет убогих.

Забыв, зачем я вообще в руки брал телефон, убираю его в задний карман. Как раз вовремя. На кухне появляется Тая. В боевом раскрасе и таком же настроении.

Не говоря ни слова, Лисицына подходит и лупит меня полотенцем. Слабоумие и отвага, ага. Или это заигрывания в ведьминском стиле? Но я сейчас не в духе для нежностей.

– И что это значит? – отбираю я тряпку.

У меня все еще перед глазами красная пелена, и все кончится плохо, если я не сдержусь.

– Я не древолаз!

Одной фразой Лисицына смывает с меня ярость.

Какой длинный тормозной