Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Ты бы себя видела. Глаза выпучила точь-в-точь, – скалюсь я, наблюдая за тем, как Тая покрывается красными пятнами.

– Ты назвал меня жабой!

– Вот это ассоциативный ряд. А если я назову тебя солнышком, ты начнешь возмущаться, что ты не желтый карлик? – мне правда интересно. Женская логика она такая. Малоизученная.

– Архипов, ты скотина!

То есть она ядовитая и отравляет мне жизнь, скользкая и так и норовит соскочить с члена, а скотина, конечно же, я. Мощный силлогизм.

– Хорошо, ты не голубой древолаз, – соглашаюсь я. – Ты у нас царевна-лягушка, но сильно заколдованная. Прям надежно. Ничего не помогает сделать из тебя Василису Прекрасную.

– Целовать не пробовал? – ехидничает Лисицына.

– Так тебя даже куни не берет, – отбриваю я, наслаждаясь повторной волной краски, заливающей лицо.

Все. Аргументы у Таи закончились, и она переходит в игнор.

И опять лезет в спортивную сумку.

Пора заканчивать этот цыганский базар-вокзал, и убрать куда-то это барахло.

– Мне надо уехать.

– А мне надо еще полчаса, – шипит она. – Ты сам хотел, чтобы я осталась.

– Мне сейчас надо.

Ведьма что-то прикидывает в голове, бросает грустный взгляд на сковородку с бездарным омлетом.

– Хорошо, поем в универе.

– Лисицына, тебе нельзя пренебрегать едой. У тебя мозг уже усыхает.

– У меня он хотя бы есть, – огрызается она. – Ты можешь определиться, мы выезжаем или едим?

– Я выезжаю, а ты ешь, – твердо говорю я. – Все равно эту бурду жрать невозможно. Ты в курсе, что мы – то, что мы едим. Жрешь всякую гадость, вот и характер у тебя соответствующий.

– Страшно представить, чем питаешь ты! Успеешь вернуться или дверь захлопывается?

С чувством, что удавка затягивается на шее, я беру одну из связок ключей и протягиваю ей.

– Осилишь замок или нужна репетиция?

– Это ни к чему, – неожиданно упирается Тая, хотя я жду, что она будет довольна. – Я могу выйти прямо сейчас. Если тебе некогда меня везти, то я вызову такси. У тебя правда сложности с называнием адреса, но на доме наверняка есть табличка. В конце концов, в городе есть автобусы.

Вообще-то это было бы идеально, но меня бесит. Я вижу, что у нее в голове происходит какая-то херь.

– Лисицына, ты можешь сделать мне одолжение? Я буду занят, но ко мне придет домработница. Это в четыре. Побудешь, пока она убирается?

– Ты ей не доверяешь? – удивляется Тая.

– Я никому не доверяю. Особенно, после вчерашнего.

Не знаю, что я такого сказал, но у ведьмы меняется выражение лица.

– Ладно, – она берет ключи. – Но я могу быть только до семи. Вернешься к этому времени?

– Вернусь, – обещаю я.

На всякий случай мы пробуем ключи. Тая ведет себя странно: прячет глаза, сопит. Это недобрый признак. Она думает. Еще ни разу ничем толковым не заканчивалось, но сейчас главное, что ведьма делает, как ей говорят. Ведьме бы поучиться у бобика.

Забирая шлем, чувствую неловкость от того, что она меня провожает. Ощущение, что у меня начинается воспаление вокруг занозы, которую вовремя не удалил.

– Лисицына, – говорю ей, – если к тебе снова подвалит Диана, даже не разговаривай с ней. У нее явно с головой хуже, чем было. Сразу звони мне.

– Ладно, – мямлит Тая. – Но ты же будешь занят?

– Я что-нибудь придумаю.

Это звучит так, будто я ради ведьмы готов все отложить, поэтому добавляю, разбавив сиропа:

– Ты в курсе, что у тебя стрелки криво нарисованы?

И сваливаю, пока Лисицына снова не начала свои брачные игры.

День набирает обороты. Отличное его начало подпортила Диана, но меня греет, что это последний взбрык сучки.

Ебанутая. Одно слово. Мне как раз приходит отбивка, что все готово. Даю отмашку. Все, маховик запущен, уже скоро я буду наблюдать, как жизнь непринцессы Дианы превращается в живописные руины, из-под которых ей не выбраться. Ей просто некому будет протянуть руку помощи. Об этом я тоже позаботился.

Получив не очень толстую стопку плакатов, разглядываю дело рук своих. Стоит мне только посмотреть на знакомые изгибы, как накрывают вьетнамские флэшбеки. Слава богу, не стояком, а гитарным ревом. Я не знаю, у кого как, слышал, есть особи, у которых эмоции имеют цвет, у кого-то есть слова, запускающие эмоциональный ряд. Мои паттерны привязаны к звукам.

Прямо сейчас меня захлестывает. Пальцы зудят.

Сегодня дневная репа, надо выжать из Лехи нормальные звуки, а не скорбный вой.

Есть у меня одна приблуда. Охуенная примочка для гитары, которая пойдет на этот трек. Даже если Леха не осилит, можно будет записать потом с кем-то толковым.

Забросив в расклейку плакаты, закатываю к отцовскому дому, чтобы забрать педаль. Честно рассчитываю, что дома только Дина с мелким. Отца я видеть совсем не хочу, но мне не везет.

Если бы не звукоизоляция, которую делали из-за моих упражнений на скрипке в свое время, я услышал бы этот ор еще на лестничной клетке. И не стал бы заходить. Хер с ним, с октавером.

Но только открыв дверь, я узнаю, что попадаю в гущу скандала.

У меня вибрирует в кармане телефон, но я иду к брату, который испуганно надрывается, пока двое выясняют отношения.

Глава 96. Тая

За Архиповым закрывается дверь, и мне стремно.

В потной ладошке зажаты ключи, и общение ощущение, что я там, где быть не должна.

Я разглядываю стрелки на глазах. Все он врет. Ровно вышло. Даже удивительно, учитывая, как нервное у меня выдалось утро. Да и ночь тоже не подкачала.

Архипов совсем обнаглел. Резинкой не пользуется. Это мне еще везет, что дни безопасные, но риск-то всегда есть. Чем он думает вообще?

Вестимо, чем. Тем самым.

«Я знаю, что делаю!».

Придурок, блин. И ведь вчера я себе опять поклялась, что это был последний раз. Пока в душе была, сто раз повторила, что это не должно больше случиться. Я хотела только приличный первый раз, а не такое глубокое погружение в сексуальную жизнь. А теперь у меня чувство, что если ты переступил черту, то не то что назад пути нет, теперь ты будешь делать это постоянно.

Правда, с каждым разом все приятнее, но я не озабоченная, мне и без секса вполне себе ничего. И вообще, я