Ритуал Старлинга - Девни Перри

— Не надейся, — предупредил он. — Она была старой и могущественной Пташкой, но даже она не могла вернуться в свой человеческий облик. Она убивала месяцами. Каждый человек, с которым она сталкивалась, отправлялся в тени. Мы не знаем, вернулась ли она в Нелфинекс. Мы были благодарны, когда она ушла.

Должно быть, она вернулась в Нелфинекс. Должно быть, она нашла дорогу домой.

И, вероятно, именно из-за нее Старлингам было запрещено появляться на Каландре. Потому что сотни лет назад Старлинг прилетел на этот континент и стал чудовищем. Это проблема.

Она была катализатором принятия нашего закона.

Что еще она сделала?

— Крукс мигрировал на Каландру до вашего прибытия? — спросила я.

— Нет.

Милостивое Божество.

У стрижей было острое обоняние. Они были территориальными птицами, тесно связанными со Старлингами, больше, чем с любым другим существом на Нелфинексе.

Что-то в том путешествии, которое привело Востеров сюда, должно быть, изменило их миграционные схемы. Мои предки привели их к новому месту размножения.

Здесь все дело в ужасах. Здесь Востеры обладали могуществом. Здесь Старлинги были монстрами.

Почему? Чем же Каландра отличалась от других?

Магия.

— Вы заставили эти книги летать, — сказала я. — Как?

— Как так получается, что кровь Старлинга позволяет тебе превращаться? Я не знаю, почему нам была дарована эта магия, когда мы добрались до этой земли.

— Вы когда-нибудь возвращались в Бису? — спросила я.

— Нет. — Он опустил подбородок. — Мы не можем вернуться. Мы поклялись.

— Кому? Каландрийцам?

Брат Нолд провел пальцем по своим бледным губам и не ответил.

— Андреас сказал, что вы эмиссар короля.

— Да, дитя. Братство стремится к тому, чтобы то, что произошло на Кенне, не повторилось на Каландре.

— Вы имеете в виду войну и преследования вашего народа.

Он кивнул.

Я хотела подробнее расспросить о его магии. О его роли в Куэнтисе и о том, что именно значит быть частью братства. Но боль от его магии начала проникать мне под кожу все глубже. Головная боль вернулась с удвоенной силой.

— Почему ваша магия причиняет боль?

— Потому что ты Старлинг. Тебе не суждено быть здесь.

— Но я не Старлинг. Пока нет.

— И все же ты это чувствуешь.

Я кивнула и прижала руку к сердцу, чувствуя, как оно колотится внутри.

— Иди, дитя. Оставь Каландру. Пока не стало слишком поздно. — Брат Нолд встал, поклонился и ушел. Когда покалывание от его магии исчезло, и я смогла дышать полной грудью, когда моя голова перестала кружиться, я поняла, что он покинул библиотеку.

И я, без сомнения, знала, что больше его не увижу.

Тридцать восемь

Каспия

Мраморный пол залит кровью. Бордовый цвет растекается по глянцево-белому. Мечи и стрелы разбросаны вокруг безжизненных тел. Солнечный свет струится сквозь окна, окрашенные в синие, зеленые и желтые тона.

Через широкие балконные двери в большую комнату, наполненную эхом, врывается ветер. Он ерошит перья на моих крыльях. Он вызывает металлический привкус смерти. Этот привкус я ощущаю на языке.

Передо мной стоит мужчина, в одной руке у него болтается меч, а другой он зажимает рану в боку. По его лицу текут кровавые слезы.

— Пожалуйста, Каспия.

Каспия.

Где-то глубоко внутри женщина по имени Каспия кричит. Она жаждет вырваться на свободу. Освободиться от мучений и огня, горящего в ее венах. Но ее крик — ничто по сравнению с болью, безумием и жаждой крови. Смерти.

Каспии нет.

Я издаю свой собственный крик, от звука которого сотрясаются стены.

Мужчина роняет меч и закрывает глаза.

— Я люблю тебя.

Где-то глубоко внутри женщина по имени Каспия плачет. Умоляет. Бьется.

Но этот мужчина становится просто еще одним трупом на холодном мраморном полу.

Небо было на грани заката. Мои глаза были слишком полны слез, чтобы разглядеть звезды с балкона Андреаса.

Так ли чувствовала себя Зендра после того, как превратилась в бэарвульфа? Неужели она была заперта внутри зверя и вынуждена была наблюдать за каждым ужасным действием?

Нам не суждено было здесь оказаться.

Я не хотела прислушиваться к предостережению брата Нолда из библиотеки и уходить. Но если это видение было альтернативой, то, если я останусь и убью Андреаса, я этого не переживу.

Зачем Божество призвало нас сюда, на эту проклятую землю?

Должна была быть какая-то причина. Я должна была верить, что это было не просто убийство невинных людей.

Может быть, скоро я пойму. Но чтобы это произошло, в глубине души я знала, что пришло время уходить.

Потеря Андреаса была неизбежна. Я поняла это только сейчас. Нам суждено было расстаться.

Дрожь пробежала по моим венам.

Свет двух лун, казалось, особенно ярко освещал корабль с белыми парусами, все еще стоящий в бухте, словно маяк, зовущий меня домой.

Мне не суждено было здесь оказаться.

Пришло время прощаться.

Вытерев щеки насухо ладонями, я набрала воздуха в легкие и подняла лицо к небу.

Милостью Божества, прими эту боль.

Часть меня жалела, что я родилась в такой семье. Я хотела, чтобы этот дар обошел меня стороной. Я хотела, чтобы моя кровь была просто кровью.

Но другая часть меня не могла сожалеть об этом путешествии. Нет, если это означало найти Андреаса.

— Я всегда буду находить тебя здесь посреди ночи? — Сильные руки обвились вокруг моих плеч. Андреас положил подбородок мне на макушку, тепло его обнаженной груди согревало мою спину.

Я взяла его за предплечья и закрыла глаза.

— Не всегда.

Его тело напряглось.

Я должна была догадаться, что он услышит правду за двумя простыми словами. Что они значат нечто большее, чем моя неспособность заснуть при лунах.

— Ты уходишь.

Да. Я не могла этого сказать. Мое сердце разрывалось на части, и признание в этом только заставило бы меня расплакаться.

Он зарылся носом в мои волосы, прижимаясь ко мне всем телом.

— У нас было недостаточно времени.

Всей жизни бы не хватило. Но Андреас не попросит меня остаться.

Слишком многое работало против нас. Реальности, которые мы игнорировали, различия в наших жизнях, нависали над нашими головами, как дождевая туча. Были мы готовы или нет, но надвигалась буря.

— В гавани стоит корабль. — Он указал на корабль с белыми парусами, как будто я не смотрела на него целую вечность. — Он был назван в честь моей матери и принадлежит моей семье. Капитан — хороший человек. Он помогал мне реструктурировать наш флот.

Теперь стало понятно, почему корабль никуда не отчаливал. Когда Андреас выходил из дома по своим делам, он встречался