Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

навынос. Встряхивала их, потому как стояли они боком и нахально теснили весьма скудный набор книг. Впрочем, ни для кого не было секретом, что неидеальная Шарлотта Тэйр особым рвением к учебе не страдала.

— Ой, — пробормотала она, — кажется, соусом залила словарь.

Поверх неровной башни тонкостенных деревянных коробочек лег слегка вымазанный в каком-то соусе словарь по королевскому диалекту. Чарли вытащила из кармана облегающих брюк батистовый платок и без особого трепета перед дорогим полотном вытерла обложку на книге.

Смотреть на нее без улыбки было невозможно. Даже сейчас, просто размазывая соус по кожаному переплету, она оставалась принцессой с идеальной осанкой, а в каждом движении сквозила грация.

— Я взяла на свой вкус, — пояснила Чарли, повернувшись к нему. — Надеюсь, что ты уже привык к кориандру, потому что в мясо домовики все равно насыпали зелени…

— Принцесса, — позвал Ноэль.

— Что? — как будто испугалась она. — Ненавидишь кориандр?

— Люблю.

— Отлично!

— Тебя, — добавил он.

Чарли замерла. Обеспокоенная складка меж бровей разгладилась, голубые глаза заблестели. На мягких, красивых губах расцвела улыбка, и казалось, что принцесса начала светиться изнутри.

— Скажи еще раз, — попросила она. — Хочу снова услышать.

Ноэль приблизился к ней, склонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и повторил:

— Я люблю тебя, Чарли Тэйр.

Он поцеловал ее коротким, нежным поцелуем. Чарли прикусила нижнюю губу, отчего целоваться захотелось не коротко и не нежно, а по-взрослому. И свербящее раздражение от новости о театре окончательно растаяло.

— И я люблю тебя, Ноэль Коэн, — выдохнула она. — Но умоляю, сделай вид, что тебе понравился обед. Иначе словарь по королевскому диалекту пострадал зазря.

Через некоторое время с едой было покончено, коробки отправились в мусорный короб на этаже. За окном стремительно стемнело. Ноэль изобразил из себя крайне приличного парня, не позволяющего себе ни одной неприличной фантазии, и предложил проводить Чарли до пансиона.

— А можно позаниматься здесь? — с самым невинным видом спросила она. — Я должна сдать перевод с королевского диалекта. Какой смысл страдать со словарем, если мой парень — носитель языка?

Решимость оставаться приличным подозрительно быстро таяла.

— Конечно, — выдохнул он, краем сознания понимая, что обрекает себя на персональное чистилище.

С умным видом Чарли разложила на столе книгу, сверилась с записями в блокноте и раскрыла нужную страницу. Ноэль предложил ей самостоятельно перевести столько, сколько удастся, и заработал недовольный взгляд. Правильное репетиторство на этом занятии, видимо, не подразумевалось.

— Иначе ты никогда не выучишь диалект, — развел он руками.

— Ты прав, — вздохнула она и хмуро посмотрела на текст. — Королевский диалект стоит выучить, хотя бы потому что на нем говоришь ты.

Подложив под спину подушку, Ноэль полулежал на кровати, читал учебник по высшей магии и украдкой посматривал на корпящую над переводом принцессу. Следить за ней по-прежнему было одним из любимых его развлечений. Она морщила нос, тяжело вздыхала и ковырялась в словаре, изредка цедя неразборчивые ругательства.

— Не могу понять, как перевести, — не оборачиваясь, пожаловалась Чарли.

Коэн поднялся и, приблизившись, склонился над столом.

— Вот здесь. — Она указала пальцем на строчку. — Не понимаю, что это значит.

Текст, как в насмешку, оказался про театр.

— Это устойчивое выражение.

Для удобства Ноэль обнял Чарли со спины, забрал из ее руки самописное перо и начал быстро писать перевод на замаранном исправлениями листе. Грязи она навела много, но почерк при этом оставался идеальным, а строчки — ровными, словно написанными по линейке.

— Теперь разобралась? — спросил Ноэль, покончив с объяснениями.

— А? — словно вышла из транса она.

— Чарли, — с улыбкой спросил Коэн, — ты меня слушала?

Та подняла голову и туманным взглядом посмотрела на его губы.

— Слушала, безусловно, но ни слова не слышала…

Пауза показалась тягуче-сладкой. Было очевидно, что урок королевского диалекта закончен. Они одновременно потянулись друг к другу и через секунду страстно целовались.

Подчиняясь магическому приказу мага света, лампа начала постепенно гаснуть. Комнату накрывал полумрак. Они ловко поменялись местами. Чарли сидела на коленях Ноэля и наверняка ощущала недвусмысленное доказательство, как сильно он желал заняться с ней любовью.

Без колебаний он вытянул из-за пояса ее узких брюк край блузки и провел ладонями по обнаженной спине. Чарли выгнулась в пояснице, прижавшись еще теснее. И ровно в тот момент, когда его ладонь накрыла спрятанную под нежным кружевом девичью грудь, дверь приоткрылась.

— Проклятье! — воскликнули на диалекте голосом Рэдмин Агнар.

Чарли отпрянула с такой проворностью, словно на них плеснули кипятком. Вскочила на ноги и неловко толкнула стол. На пол посыпались бумаги. Отвернувшись, она судорожно начала заправлять измятую блузку за пояс брюк. Ноэлю в принципе не стоило подниматься со стула и демонстрировать миру, что он нормальный парень, который просто хочет свою девушку.

— Думал, что дверь заперта, — проговорил он и растер лицо ладонями. Впрочем, легче все равно не стало. — Прости за это.

— Я тоже не подумала о двери. Не привыкла, что кто-то может войти без стука, — проговорила она, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Проводишь меня в пансион?

— Конечно, — вздохнул Коэн.

Шарлотта Тэйр и не подумала прятать отношения с Ноэлем в тесной общежитской комнате. С надменностью истинной аристократки швырнула правду в лицо Ос-Арэту и, видимо, собственным родителям. Не стеснялась появляться с северянином в людных местах и открыто следила за его тренировками с высоты балкона в атлетическом зале. Вместе с кудрявой соседкой по пансиону, воплощением наивности и невинности, не раз подсаживалась к парням из Норсента в столовой.

После тройного свидания Зои неожиданно нашла общий язык с циником Эйнаром. Ноэль не очень тонко намекнул лучшему другу, что сломает ему челюсть, если он совратит приятельницу Чарли, на что тот заявил, мол, не имеет привычки портить забавных малышек.

И всю неделю до поездки в Но-Ирэ, довлеющей и отравляющей атмосферу, они постоянно сталкивались с Чейсом.

С каждым днем того больше перекашивало. Пятничным вечером, когда студенты по большей части разъезжались по домам и Ос-Арэт пустел, Коэн столкнулся с Алексом нос к носу на лестнице, ведущей ко второму ярусу читального зала. Чейс походил на черную дыру. Он бросил мрачный взгляд и, играя желваками, молча прошел мимо.

Книжные шкафы поглощали звуки, но в глухой тишине были слышны истеричные рыдания. В узком проходе между стеллажами Ноэль заметил рыдающую Елену Эридан. Она посмотрела на него заплаканными глазами и начала судорожно переставлять книги на полках, словно работала, а не выясняла отношения со своим бывшим парнем. Теперь точно бывшим. Как и предсказывал Ноэль, большая любовь, начавшаяся красиво, как в книжках для девушек, закончилась разочарованными слезами в темном закутке.

За день до отъезда он пораньше закончил тренировку, чтобы