Тихони - Пенелопа Дуглас

Мое последнее слово затихает, когда я вижу его, стоящего в темном дверном проеме, окутанного тенью. Он стоит неподвижно.

Совершенно неподвижно.

Я слышу пульс в ушах, разглядывая его знакомую фигуру: очертания короткой скульптурной стрижки и идеально сидящий костюм. Как будто для него сегодня не национальный праздник.

Это тот же костюм, в котором он был, когда оставил здесь телефон?

Это с ним я говорила по телефону, когда была внутри Башни?

Его фигура напоминает мне Лукаса – та же широкая, напряженная стойка, словно броня.

Дыхание становится неглубоким, я делаю шаг назад, но замираю. Я хочу знать, кто он.

Обойдя прилавок, я дюйм за дюймом приближаюсь к нему.

Он отступает на фут, и я останавливаюсь.

Электрический ток пробегает по моим рукам, шее и доходит до макушки. Он просто хотел заскочить под видом клиента и незаметно понаблюдать за мной?

Или…

Ему страшно? Судя по тому, что я поняла из «карты убийств», эти братья долгое время жили в тени.

Я бросаюсь к нему, он резко сворачивает вправо и исчезает. Я бегу к двери, но слышу крик Хейли:

– Куинн! Помоги! Капкейки!

Я хватаюсь за дверную раму, удерживая равновесие, и колеблюсь. Смотрю на тротуар – его нигде не видно.

– Куинн!

Я глухо рычу себе под нос. Черт возьми.

Это было глупо с моей стороны, но если бы он хотел причинить мне боль, думаю, он бы уже это сделал.

Схватив дверь, я с грохотом закрываю её и запираю, прежде чем бежать обратно через кухню.

Пора втягивать Хоука. У меня появился сталкер, возможно, даже два, если считать черный «Додж», и я не хочу погибнуть из–за собственного упрямства.

Но я не позволю ему взять всё под контроль. Я напомню ему, что я старше.

Как будто это поможет.

Подбежав к Хейли, я подхватываю верхнюю коробку в стопке как раз перед тем, как она готова опрокинуться, и помогаю ей затянуть ремни, удерживающие груз.

Забрав контейнер, я закрепляю всё остальное, сажусь на пассажирское сиденье и кладу коробку на колени. Мы мчимся к парку.

Проведя быструю мысленную проверку, я вспоминаю все замки, которые закрыла. В Башню он попасть не сможет.

Но всё же… В течение следующих пары часов я беру Хейли или Ноэль с собой, когда мы возвращаемся – просто на всякий случай, – пока мы делаем несколько рейдов, перевозя еду в наш киоск в парке. Другие торговцы тоже обустраиваются, подъезжают фудтраки.

Я с тоской смотрю на них. Фудтрак… Отлично подошел бы для выездных мероприятий, как сегодня, или как мобильная вторая точка. Он мог бы стоять у университета. Или у шоссе, по дороге к летнему лагерю и пешеходным тропам.

Я качаю головой. Мне не хватит и всей жизни, чтобы воплотить все эти мечты. «Просто сосредоточься на том, чтобы сделать «Глазурь» успешной, а свой дом – пригодным для жизни», – говорю я себе. «Хотя бы на ближайшие несколько лет».

Я должна напоминать себе, что не обязана спешить. Мне вообще не следовало этого делать.

В памяти снова всплывает прошлая ночь, и у меня перехватывает дыхание.

Мне это понравилось.

Я была в восторге.

Но всё ощущается не так, как я думала. Точнее, я сама чувствую себя не так, как ожидала. Не было смысла так спешить стать той, кого он захочет, чтобы в итоге превратиться в человека, которого я сама не люблю. Я пропустила все важные этапы взросления, чтобы оказаться здесь, и теперь, когда у меня есть собственное место, я хочу большего.

Для себя.

Только для себя.

Я запираю магазин в последний раз, Хейли уезжает на своей машине, а я вывожу велосипед из переулка на улицу. Почти десять утра, солнце уже припекает. Я достаю кепку Лукаса и натягиваю её, пробираясь на велосипеде сквозь плотную толпу, выстроившуюся по обе стороны Хай–стрит.

Он может быть здесь. Где–то.

Дикон.

Парад только начинается, оркестр наполняет воздух праздничными нотами, все вокруг пестрит красками. Взрываются петарды, подростки прыгают и смеются.

Приподнявшись на цыпочки, я замечаю Мэдока и Фэллон – они сидят на заднем сиденье классического кабриолета. Мой брат сияет, машет рукой и радостно кричит друзьям в толпе. Фэллон, напротив, всегда выглядит так, будто мучается на уроке высшей математики. Я посмеиваюсь про себя. Она молодец, стойко переносит публичность, связанную с тем, что её муж – мэр. Впрочем, она нашла секрет выживания: сосредоточиться на детях. Она улыбается и машет всем малышам, доставая мячики из коробки на заднем сиденье и бросая их детям.

Я вижу еще одну светловолосую голову, и мое сердце замирает, пока я не понимаю, что это всего лишь Хантер. Рядом с ним Кейд. Они проходят мимо, выгуливая свою собаку Танка и разбрасывая футболки в толпу, чтобы пропиарить свое братство. В это время ЭйДжей едет верхом на Дилан, пока они с Аро изображают солдат–повстанцев, в шутку сражающихся с Хоуком – британским солдатом в красном мундире. Они похожи на троицу из «Трех балбесов», подначивающих друг друга и пинающих друг друга под зад.

Я не нахожу Лукаса в толпе.

ЭйДжей бросает конфеты зрителям, Джеймс делает то же самое со своего квадроцикла. А ему разве можно ездить на нем по улице?

Я нахожу Джекса и Джульетту, которые стоят на обочине с одним из братьев Аро, которого они взяли на воспитание.

– Разве это не нарушение техники безопасности? – спрашиваю я, указывая на своего десятилетнего племянника на четырехколеснике.

Джекс стоит позади жены, обнимая её.

– Наверняка.

Я вздыхаю, глядя на все эти телефоны, снимающие происходящее.

– Мэдок изо всех сил старается, чтобы его «отменили».

Только подождите, пока кто–нибудь в интернете не возмутится этим.

– И всё же, его все просто обожают, – говорит Джекс с оттенком гордости. – Что думаешь, дорогая?

Джульетта откидывается на Джекса, подставляя шею под его поцелуи.

– Я думаю, что скоро у нас в кармане будет сенатор.

Джекс смеется, а я снова перевожу взгляд на Мэдока и вижу, как он, словно баскетбольный мяч, забрасывает один из шаров Фэллон в пустую коляску; родители смеются и хлопают, держа малыша на руках.

– Если вы его не обуздаете, – бормочу я, – у вас в кармане будет президент.

Они посмеиваются.

Я – нет.

Они перестают улыбаться, понимая, что я не шучу.

Лицо Джекса вытягивается, а у Джульетты тревожно расширяются глаза.

– Джаред его убьет, – говорит Джекс.

– Фэллон убьет его первой, – отвечает