Тихони - Пенелопа Дуглас

– Боже, мне плевать, – выдыхаю я со смехом.

Я бы предпочла не признавать, что хоть в чем–то похожа на своих братьев, но теперь я понимаю. Когда дело доходит до желания обладать кем–то, я не могу остановиться.

– Хорошо, – говорит Ной. – Потому что, судя по тому, как он на тебя смотрит, он готов похитить тебя и увезти обратно в Дубай, где вам никто не помешает.

Я встречаюсь взглядом со своим новым другом, чувствуя, как краснеют щеки, а сердце учащает ритм. Лукас действительно на меня смотрит?

Ной выдыхает с тоской во взгляде.

– Я скучаю по этому чувству.

– По какому чувству?

Он подбирает слова.

– Ты не можешь соображать, – говорит он. – Не слышишь голос разума. Не можешь принять ответственное решение, которое, как ты знаешь, должен принять, потому что не хочешь переставать чувствовать её. Просто не можешь.

– И сколько раз ты это чувствовал?

Он на мгновение задумывается, затем пожав плечами:

– Недостаточно.

– И что мне делать дальше?

Ной соскальзывает с холодильников, идет к соседнему торговцу и заговаривает с Брионн Шервуд, которая продает юбки с запахом, гавайские рубашки и платья. Принеся мне сарафан в красно–белую клетку на тонких бретельках, он протягивает его мне.

Я хмурюсь. Узор точно такой же, как на пледе для пикника из моего детства.

– Доверься мне, – говорит он.

Я приподнимаю бровь. Снимаю платье с вешалки и иду за киоск, чтобы убрать его в рюкзак. Надену его на вечеринку к Мэдоку.

Но у Ноя другие планы.

– Надень его сейчас! – кричит он мне вслед.

Я замираю в нерешительности. Не хочу постоянно поправлять его, или чтобы ветер задирал юбку.

Я выглядываю наружу и вижу, как Лукас смеется, обнимая Мэдока за плечо; мой взгляд прикован к линии мышц, уходящей под его шорты. Мамы, сестры, жены, студентки – все крутятся вокруг площадки, наблюдая за парнями. Лукас – единственный одинокий мужчина в игре.

Я ухожу за киоск, натягиваю платье, снимая шорты и футболку. Распускаю волосы и достаю помаду, которой красила Коди. Слегка подкрашиваю губы, уже наслаждаясь прохладным ветерком, ласкающим бедра.

Выйдя из–за киоска, я замечаю, что Ной исчез. Но я почти сразу чувствую на себе взгляд Лукаса.

Я не смотрю в его сторону, просто наслаждаясь бабочками в животе.

«Доверься мне», – сказал Ной.

В чем именно – я не уверена. Но день еще только начинается. Уверена, я это выясню.

***

– Отличная работа, малышка.

Мэдок притягивает меня и целует в макушку, пока я пытаюсь протереть витрины. Уже пятый час, многие всё еще веселятся в парке, но скоро пора встречать тех, кто переместится на следующее празднование к нему домой. Затем они отправятся на Хай–стрит, после – в лагерь «Блэкхок» и Фоллзтаун. Он держит в руках последний «Патриотический парфе» – слои черники, жирных сливок и клубники наполовину съедены.

– Это было потрясающе, – задумчиво произносит он.

Он еще не пьян, но уже наваливается на меня всем весом, а это значит, что он очень расслаблен. Лучше отправить его домой, чтобы Фэллон напоила его кофе, прежде чем он столкнется с остатком ночи.

Я целую его в щеку.

– Скоро принесу еще в дом.

Я приберегла специальную партию для семьи.

Я сбрасываю его тяжелую руку и заканчиваю складывать пустые подносы.

– Было бы неплохо надеть под это платье шорты, – окликает меня проходящий мимо Джекс. – Его прилично раздувает ветром.

Мэдок доедает остатки парфе ложкой:

– Вот именно поэтому я не ношу свои платья в ветреные дни, Куинн.

Я смеюсь.

Подходит Джаред с Тэйт и детьми – вся моя семья собирается уходить.

– Помочь тебе, прежде чем мы уйдем? – спрашивает он.

Но Джекс перебивает его:

– Я думал, ты едешь в Фоллзтаун, чтобы начать там, а я мог пойти на вечеринку к Мэдоку с женой.

Джаред бросает на него взгляд, а я окунаю руки в таз с водой, ополаскиваю их и вытираю.

– Я справлюсь, – отвечаю я, кивая на Коди. – У нас тут всё схвачено. Скоро приду. Но спасибо.

– Я помогу, – внезапно говорит Лукас.

Я смотрю на него: его шея и грудь блестят, он вытирает лицо футболкой.

Мы могли бы наконец остаться одни.

Но как раз в тот момент, когда я собираюсь совершенно непринужденно пожать плечами и сказать «конечно», наконец–то заявляется Фэрроу.

– Мы сами справимся, – самоуверенно заявляет он.

Он бросает взгляд на Лукаса, за ним идет Ной – оба подходят к киоску.

Лукас хмурится, и меня накрывает разочарование. Мэдок хлопает его по спине:

– Ты мне всё равно нужен в доме.

Я забираю подносы и ухожу, слыша, как Мэдок предупреждает Фэрроу за моей спиной:

– Не трогай мою сестру, или я… аннексирую Уэстон.

– Попробуй.

Моя семья уходит, а Коди вместе с Ноем начинают носить вещи в его грузовик.

Лукас натягивает футболку, уходя с Мэдоком и остальными, и как только он оглядывается на меня, я отворачиваюсь. К тому времени, как я доберусь до дома Мэдока, он будет вне себя от злости. Потеряет и разум, и контроль.

Ной останавливается рядом со мной.

– Знаешь, почему я это сделал?

Он имеет в виду – почему помешал Лукасу помогать мне с уборкой?

– Да, – внутри я буквально визжу от восторга. – Спасибо.

Мы загружаем грузовик остатками еды, разбираем столы и палатку. Отвезя всё в магазин, Коди, Фэрроу и Ной помогают мне разгрузиться. Я отдаю часть сладостей Фэрроу, чтобы он отвез их к Мэдоку; мне не терпится поехать туда, но я заставляю себя задержаться в «Глазури» еще немного.

Коди остается со мной; в «Ривертауне» по соседству уже выставляют стойку на тротуаре для напитков, а полиция перекрыла улицу с обоих концов. Сейчас устанавливают колонки.

– Мэйс где–то там снаружи, – говорит Коди. – Я останусь здесь с ней.

– Ты уверена? – спрашиваю я.

Она кивает в своей манере и застегивает мешок с бельем, который заберут утром.

Мы выходим из магазина, запираем его, и я запрыгиваю на велосипед, провожая взглядом её фигуру, растворяющуюся в толпе на Хай–стрит. Бросив телефон в корзину к рюкзаку, я кручу педали в сторону дома Мэдока, вдыхая тяжелый воздух, чуть