Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова

— Как что? — Витка лукаво улыбнулась. — Проводы должны быть по-человечески! Я и пирогов напекла, и наливочки смородиновой принесла. И не одна я!

Не успела она договорить, как в дверь снова постучали. На пороге стояли Марфа, старшая из прачек, знахарка Аграфена, как всегда, с пучком каких-то трав за поясом, и Ульяна, молоденькая девушка из господской кухни, та самая, что когда-то робко пришла ко мне с идеей нового способа чистки овощей. Мы это дело тогда быстро обстряпали, теперь у всех в кухне имелись овощечистки.

— Вот так сюрприз! — всплеснула я руками, пропуская гостий.

— Разве ж можно тебя без провод отпустить? — Марфа на меня еще и головой с осуждением покачала. Но после вдруг обняла, что с ее стороны было странновато, потому как обычно на эмоции она бывала скуповата. Это еще больше заставило меня саму расчувствоваться. — Столько для нас сделала, а теперь в столицу едешь! Вот так судьба человеческая!

Аграфена поставила на стол небольшой узелок:

— Это тебе от меня, Дарьюшка. Травы целебные — от простуды, от желудка, от головной боли. В Петербурге-то, говорят, сыро, легко захворать.

Я была тронута до глубины души. Никогда раньше, ни в этой жизни, ни в прошлой, не было у меня такого — теплых посиделок с подругами, которые искренне радовались за меня. Все как-то выходило споро, мельком промеж работы, да и с коллегами разве что. Чинно-благородно. А вот так, чтобы по простому, да еще и в мою честь…

Ох, самой бы слезу не пустить от такого тепла с их стороны.

Виталина с Ульяной быстро накрыли на стол: разложили пироги, нарезали хлеб, а после разлили и наливку по чашечкам.

— За тебя, Дарья! — подняла свою чашку Марфа. — За твою новую жизнь!

— Чтоб тебе счастливой быть! — поддержала Ульяна.

— Чтоб ум твой светлый всегда при тебе оставался, — добавила Аграфена.

— И чтобы не забывала нас! — закончила Виталина.

Я с трудом сдерживала слезы.

— Спасибо вам, — проговорила я, обводя взглядом их лица. А у самой комочек в горле, что говорить дальше мешает. Только теперь поняла, как скучать по ним буду. Все ж вот так в суете рутинной, а с ними всеми часто случалось пересекаться. То с Марфой по новой прачечной. Виталинку вот тоже учила своим машина, она вроде как старшой после Марфы стать готовилась, по новой прачечной то больше пригляду надобно будет, потому и готовили ее к этой роли. А что, Витка девка бойкая, ей под стать командовать и контроль держать. Ум живой ей быстро помогал всю мою науку обработать, так что с машинами она и правда управлялась лучше прочих.

А Ульяша, ну до чего милая девица. Молоденькая тоже еще, хотя уже и замужем, но в голове тоже всякого много имелось.

Вообще отрадно видеть было, как с моим прогрессом и другие люди стали более охотно свои идеи предлагать. Закостенелость прошлая стала отходить на десятый план. Перестали люди бояться думать иначе, чем все прочие и их родители, стали думать о собственном удобстве и сподручности в работе и быту. И это не могло не радовать. Пусть бы пока и не все и не во всем, но ведь с чего-то нужно начинать?

— Как же я по вам скучать буду, — все же вздохнула я, понимая теперь, насколько это правда.

— А уж как мы скучать будем! — вздохнула Марфа мне в тон. — Кто ж теперь нам новые машины придумает? Барин-то, конечно, добрый, да только не такой головастый, как ты.

— Ну, не скажи, — возразила я. — Александр Николаевич очень умен. И любит полезные новшества.

— Да, это так, — согласилась Марфа. — Но все ж не то.

— А что в Петербурге делать будешь? — с любопытством спросила Ульяна.

Я задумалась. Действительно, что?

— Фридрих Карлович обещал познакомить меня с учеными людьми. Может, инженерному делу обучусь, может, еще чему.

— А вольную-то барыня правда даст? — понизив голос, спросила Марфа.

Я кивнула, но после предостережения Фридриха на душе было неспокойно. Впрочем, этим беспокойством я души подруг бередить не стала.

— Обещала, — только и ответила коротко.

— Эх, Дарьюшка, — Аграфена вдруг взяла меня за руку и пристально посмотрела в глаза. — Смотри в оба там, в столице. Чует мое сердце, не все так просто будет.

— Да полно тебе, Аграфена! — отмахнулась Виталина. — Что ты каркаешь? Дарья умная, не пропадет.

— Ума не всегда для защиты хватает, — тихо ответила Аграфена. — Есть такие силы, против которых и ум бессилен.

— Ну, будет, будет, — я попыталась разрядить обстановку. — Давайте лучше пироги есть, пока горячие.

Разговор перешел на более веселые темы. Виталина рассказывала о жизни с Кузьмой, Ульяна делилась секретами из господской кухни, Марфа с гордостью говорила, как ее дочь поступила на службу к городскому доктору.

— А ты, Дарья, может, замуж там выйдешь? — вдруг спросила Виталина, хитро прищурившись. — За какого-нибудь ученого или профессора?

Я смутилась, вспомнив Александра и наш недавний разговор.

— Вряд ли, — покачала я головой. — Не до того мне будет.

— Ну, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, — заметила Марфа. — Мой-то муженек вон как меня нашел — я в поле картошку копала, а он проезжал мимо, колесо у телеги сломалось. Подошла спросить, может чем помочь, он молочка попросил попить, у меня крынка на обед стояла. Так и пьет теперь молоко с той крынки, говорит самое вкусное с нее.

Все рассмеялись, и я вместе с ними. Но сердце мое сжималось от мысли, что, возможно, я никогда больше не увижу этих добрых женщин, не буду сидеть с ними вот так, за столом, делясь радостями и печалями.

— Будете писать мне? — спросила я вдруг, сама не ожидая от себя таких слов.

— Я-то не умею, — развела руками Марфа. — А вот Ульяна может за нас всех.

— Конечно, будем! — горячо пообещала Ульяна. Она немного знала грамоту. — И ты пиши, рассказывай, как там в столице, будем все вместе твои письма читать!

Я кивнула согласно, представляя уже, как они всей гурьбой будут склоняться над клочком бумаги с посланием из моей новой жизни. В груди тесно было, точно сердце мое распухло от светлой печали и слез