Леди и вор - Мария Камардина

браслеты на ее запястьях впивались в его кожу, сладкое дыхание щекотало и освежало, кольца-когти цепко держали, почти протыкая сонную артерию — он был весь в ее власти и он почти зажмурился от этого удовольствия.

Она говорила без остановки о том, что Орден давно предлагал ей сотрудничать, но она боялась совета и Элессара — тот узнал, что он отец королевы, и хотел на нее влиять, именно поэтому его пришлось запереть. Слова падали звонкими золотыми монетами, он не слышал ничего, кроме ее голоса, все звуки мира пропали — говорит Королева.

— Наблюдатель рассказал мне о Джеймсе, информация едва не просочилась наружу, но ты в этом не виноват, а Майкла я накажу, — продолжала она.

Ей рассказали о его работе, и она так счастлива, что он ее помнит и старается ей помочь, но она не могла раскрыться и встретиться с ним, слишком многое стояло на кону.

— Но сегодня, в день твоего триумфа, я могу позволить себе то, о чем мечтала давно, — с придыханием произнесла Ясмин, ее не смущало, что он молчал, она привыкла к поклонению. — Элессар обещал, что мы встретимся, Арчибальд. Ты мог бы стать моим первым мужем — и я всего лишь исполню то, к чему стремятся наши сердца. Ана Омри ма банЭм мен гир ма факар фик.

— Ана Омри ма банЭм мен гир ма факар фик. — эхом откликнулся Ливси и окончание фразы потонуло в страстном поцелуе. У доктора поплыли цветные круги перед глазами — от усталости или от контроля королевы драконов, он не знал да и не хотел знать. Она его целовала своими мягким, нежными, пухлыми губами, она сама… Он не мог и смел возразить. Это сбывалась его мечта.

Где-то за спиной, как будто очень далеко, грохнула о стену дверь, Ясмин зашипела, и он почувствовал мгновенную волну ярости, исходящую от нее. Ливси обернулся. В дверном проеме стояла Кристина и мрачный слуга.

— Прошу прощения, доктор, но мисс Ричи закончила беседовать с лордом Греем и я привел ее обратно, — ровным, бесцветным голосом сказал Сэмюэль.

Ливси не успел ответить.

— Охрана! — крикнула Ясмин, — Проводите эту мисс в лабораторию, доктор немного занят. И пусть нас больше никто не беспокоит, пока я не выйду.

Ливси не сказал ни слова, его язык словно онемел. Кристина смотрела на него огромными, растерянными глазами, прижимая руки к животу… Охранник — очень крупный дракон с равнодушным, не обремененным интеллектом взглядом, дернул ее за локоть, и дверь закрылась, отрезая пару от внешнего мира. Только он и Ясмин. Ее взгляд, ее запах, ее прикосновения…

Королева получала все, никто не смел ей возразить. Да он и не хотел. Вот она, его звездочка, его нежная, хрупкая девочка, вот ее руки на его груди и ниже, вот пуговицы расстегнуты — она не торопится, изучает его медленно, легкая улыбка скользит по губам, а пальчики ловко освобождают его от одежды. Такой соблазнительный изгиб шейки, тонкие ключицы… Ливси вспыхнул, как спичка.

— Не робей, это же я, ты мечтал, я знаю… — шепнула она, и он позволил своим рукам подняться.

Тела горели, соединялись и перетекали языками пламени, сминали простыни и сплетались ногами. Двигались в ритме первобытной страсти с вскриками, укусами и даже рычанием, но… Ливси двигался автоматически, его сознание словно раздвоилось. Одна часть полностью покорилась контролю королевы, вторая же оставалась холодной, недоступной, анализируя происходящее.

И ему не нравилось.

Тридцать лет в его мечтах он овладевал своей Ясмин, тридцать лет она была эталоном женщины, самой искусной, совершенной, страстной, единственной, способной его удовлетворить на самом глубоком уровне. Мечта стала реальностью и все оказалось не так: не те ощущения, не те движения, она все делала не так, как эти годы в его голове. О, ее тело было сладострастным и горячим, она была опытна и смела — но в этом всем не было ни грамма того щемящего чувства, с которым он предавался мечтам о ней одинокими ночами. Тридцать лет…

Слишком долгое ожидание дает привкус ненужности.

Глава 55, в которой встречаются с мужем любимой женщины

Джеймс выплюнул на ладонь спешно спрятанный за щеку камешек и криво усмехнулся. Да, в этот раз охрана постаралась с обыском, хорошо еще, что Ливси не особенно настаивал на беседе.

Выданные вместо отобранной одежды тряпки напоминали наряд средневекового крестьянина, хорошо еще, без клопов и вшей. Тонкое шерстяное одеяло кое-как защищало от холода, Джеймс скрючился на койке, стараясь удержать тепло подольше, но не особенно преуспел. Краем уха он слышал указания Ливси насчет того, что пленник к началу эксперимента должен быть жив, здоров и невредим, но защищать его от простуды явно не собирались.

Ну и черт с ними.

Возвращать беглеца к Элессару тоже не стали, и это уже было проблемой. Теперь между вором и драконом оказалась даже не стена — еще одна пустая камера. Возможность передать ректору кристалл стремилась к нулю, и даже если полного плана пленников Ливси не знал, вряд ли им позволят пошептаться наедине. Интересно, перед превращением в дракона можно просить последнее желание? И может ли спрятанный за щекой кристалл сбить ход эксперимента, а если да — то как именно? Ладно еще, если в самом деле превратят в дракона или даже просто убьют. А ну как сделают тупым животным, без мозгов, с одними инстинктами? А если он просто покроется чешуей — и на этом превращение закончится? А еще могут отняться ноги, или руки, или…

Джеймс с досадой сплюнул на пол, крепче сжал кристалл в кулаке и закрыл глаза. Как бы то ни было, лучше всего сейчас выспаться. Утром все прояснится.

* * *

Ночью в темноте разглядеть лабораторию полностью Джеймсу не удалось. Ряд русалочьих аквариумов делил ее пополам, и то, что открылось взору пленника за ними, мало походило на помещение для научной работы. Во всяком случае, квадратная клетка из железных прутьев в руку толщиной оказалась для Джеймса сюрпризом, как и круглая площадка примерно десяти футов в диаметре, вымощенная плиткой и разрисованная красной краской — круги, треугольники, завитки, непонятные символы… В центре площадки высился столб, с которого свисали ремни и цепи. Не то пыточная, не то логово злых колдунов — а впрочем, одно другому не мешало. Разве что вместо свечей по периметру рисунка мерцали в подставках драконьи кристаллы, а на потолке ярко светились электрические лампы, разрушая мистический ореол.

— Никакого вкуса, — пробормотал Джеймс, разглядывая помещение сквозь прутья клетки. — Где это видано