Ты вариант - Аллен Дэви

– Мне нечего тебе больше ответить, – решаю закончить этот разговор. Не хочу ничего говорить. Точно не здесь и не сейчас.

– Что, сказать нечего?

Я округляю глаза от неожиданного напора родителя.

– Есть, но не про твою честь.

– Как по-взрослому, сын, – он усмехается, складывая руки на груди. – Так хоккеисты себя не ведут.

– Зато сыновья ведут, – я направляю решительный взгляд на него. – Вот скажи, когда ты был последний раз на моих играх?

– Не думаю, что это имеет значение.

– Может, для тебя и нет, но для меня имеет, – его брови сходятся на переносице, и я продолжаю. – А я тебе скажу. Как только я перешел в молодежку. Больше тебя я не видел на трибунах. А знаешь почему?

– Я работал, – неуверенно отвечает он.

– Работал? Все время? Ха. Не поверю.

– Марк, прошу, – вмешивается Мишель, но меня уже не остановить.

– Потому что именно в молодежке я впервые стал проигрывать. Не знаю, как так получилось, но правда такова. И вместо того, чтобы поддерживать меня, что сделал ты? Ты перестал ходить на матчи. Знаешь, что говорили за спиной? – я яростно смотрю на отца. – Что великий Дмитрий Белов разочаровался в сыне и ему стыдно смотреть на него. И это преследовало меня повсюду, куда бы я ни шел. На сборах, на тренировках, на играх, да даже дома. Ты никогда не говорил со мной как с сыном, я для тебя всегда был хоккеистом, – не выдержав, я резко встаю. Отец, Андрей Владимирович и Макс встают следом. – Да даже сейчас, когда я уже два года нахожусь в профессиональной лиге, ты смотришь на меня до сих пор с разочарованием. Тебе стыдно, что я не могу привести команду к кубку, что я не лучший, что я не капитан.

Все слова вырываются у меня с такой легкостью, что я не успеваю следить за ними. Я перевожу дыхание, останавливаясь взглядом на взволнованных глазах Даши. Это девушка за последний месяц изменила меня и мои принципы. Я знаю, она поддерживает меня, поэтому единственная не вмешивается.

– Прости, что я не ты. Прости, что порчу твою репутацию, – бросаю я, сжимая челюсть. – Вот такой вот у тебя дерьмовый сын.

Я продолжаю смотреть на отца, ожидая ответа от него, но он открывает рот и снова закрывает, так и не решаясь что-то сказать. Его лицо не выражает ни одной эмоции. Что и требовалась доказать.

– Все понятно с тобой, – я бросаю салфетку и выхожу из-за стола. – Простите, что испортил праздник. Мам, все было вкусно. Всех с Новым годом. Я поехал.

– Марк, – мама останавливает меня. – Куда ты?

Я молча иду в прихожую, нехотя увлекая всех за собой.

Вижу, что и отец молча идет следом, глядя на меня. Неужели ему совершенно нечего мне сказать? Да и что он может ответить? Что я прав?

– Твое молчание еще раз все подтверждает, – раздраженно произношу я, бросая на него разочарованный взгляд. На что я надеялся? – Тебе всегда будет мало, что бы я ни делал.

Он продолжает молчать.

– Дядь Дим, может, вы все же что-то скажете? – слышу я тихий, но уверенный голос Даши, и в этот самый момент все мои внутренние вопросы по поводу моих сомнений отпадают.

Но отец молча скрещивает руки на груди, не отрывая от меня взгляда.

– Понятно, – окончательно психую я. Накидываю куртку и быстро обуваю кроссовки.

– Марк, – доносится до меня тихий голос мамы.

– Марк, – зовет Мишель. – Не нужно уходить.

– Прости, сестренка, но я не могу находиться в одном доме с человеком, который во мне разочарован и не может признаться в этом. Даш? – я встречаюсь с безумно красивыми темно-карими глазами, готовый утонуть в них прямо сейчас, и протягиваю руку.

Девушка с опаской смотрит на мою ладонь, а затем переводит взгляд на своего отца. Он удивленно приподнимает бровь, а затем хмурится, глядя на меня.

Не знаю, что со мной происходит и как это называется, но мне нужна только Даша. А сейчас она нужна мне особенно, как никто другой. Если девушка возьмет мою ладонь, я сделаю все возможное, чтобы она была счастливой и, главное, моей.

Даша делает небольшой шаг назад, подходя к Андрею Владимировичу, а я продолжаю ждать с вытянутой рукой.

– Прости, пап, – она целует его в щеку и быстро направляется ко мне, беря меня за руку.

Охренеть, она выбрала меня?

– Даша, как это понимать? – серьезно спрашивает ее отец.

– Прости, пап, – отвечает она, надевая черные ботинки, а я помогаю влезть ей в пальто. – Скоро я тебе все расскажу.

– Дарья!

– Не нужно, Андрей, – успокаивает его Юлия.

– Что значит не нужно? – с раздражением спрашивает он.

– Еще раз прости, пап. Ты же знаешь, что я люблю тебя, – Даша хватает сумку. – С Новым годом!

Мы выбегаем из дома, и нас встречает морозный зимний ветер, слегка успокаивающий мой пыл. Мы выходим из ворот к припаркованной возле дома машине. Я открываю ее с ключа, усаживаю Дашу на пассажирское сиденье, а затем и сам ныряю в салон. Включаю зажигание и врубаю печку на максимум. Я смотрю на Дашу и нервно сглатываю. Я не должен лишать ее праздника из-за своих проблем с отцом.

Черт.

– Даш, – я дотрагиваюсь до ее руки. – Мне приятно, но ты не обязана ехать со мной и портить себе праздник. Я не обижусь, если ты вернешься. У меня даже еды нет дома.

– Зато у меня есть, – отвечает она, улыбаясь.

Она хочет остаться со мной.

Она. Хочет. Остаться. Со. Мной.

– И если ты успеешь доехать за полчаса, то она еще не будет прошлогодней.

– Пытаешься шутить? – усмехаюсь я, сжимая ее ладонь.

– Пытаюсь, а что, плохо получается?

– Нормально. Значит, к тебе? – спрашиваю я, мягко глядя на нее.

– Ко мне, – уверенно кивает она, и я нажимаю педаль газа.

Глава 36

Марк

Мы добираемся до Дашиного дома за пятнадцать минут. На удивление свободных мест оказывается полно, поэтому я без труда паркуюсь возле самого подъезда. Почти всю дорогу мы оба молчим, только моя рука, держащая ладонь девушки, объединяет нас.

Заглушив мотор, я поворачиваюсь лицом к Даше, находя ее темно-карие глаза. Обычно по взгляду можно многое понять, но почему-то именно сейчас я совершенно растерян и не могу догадаться, какие мысли крутятся в ее светлой головушке.

– Пойдем?

– Пойдем, – кивает она, слегка улыбаясь уголками губ. В ее словах слышна такая решимость, что я перестаю что-либо понимать.

Мы вдвоем входим в лифт, и я нажимаю кнопку нужного этажа. Даша легонько задевает меня плечом.

– Стало легче? – усмехается она.

И