Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

Следователи доказали непричастность Бутурлина-младшего к преступлениям отца, и Совет Десяти снова собрался, но на этот раз уже в Зимнем дворце. Николай Васильевич досрочно стал наследником рода и членом Совета. Сын Плещеева ввиду своего малолетнего возраста пока не мог участвовать в заседаниях, но когда вырастет и пройдёт проверку магическим допросом, сумеет стать полноправным участником.

Я ехала по городу, вспоминая, как месяц назад Илларион выступил с речью о необходимых изменениях в Ковене, о том, что нужно усилить контроль за одарёнными, а также пересмотреть программу обучения магов, сделав упор не только на развитие способностей, но и на личностный рост. Когда он закончил говорить, члены Совета бурно зааплодировали ему. В тот момент я очень гордилась своим супругом. Илларион оказался единственным кандидатом. Желающих стать главой Ковена больше не нашлось. За князя Ромадановского проголосовали единогласно.

Супругу пришлось уволиться из лейб-гвардии в запас, чтобы полноценно исполнять обязанности главы Ковена. Месяц он не вылезал оттуда, вникая в дела и проводя кадровые перестановки. Уезжал рано утром и возвращался чуть ли не ночью. Уставал изрядно, но всегда оставлял силы для меня, сдержав обещание проводить каждую ночь со мной. Днём я скучала по супругу, несмотря на то, что отдавала себя целиком делам фабрики, но прекрасно понимала, что это временно.

В июле мы тайно провели обряд венчания в тихой загородной церкви. Волнительное действо, после которого я окончательно поняла, что сделала правильный выбор, доверившись своему сердцу. Удивительно, как изменились мои взгляды на религию. Не скажу, что я стала сильно набожной, но каждое воскресенье с удовольствием ходила с супругом на службу и молилась за своих родных и близких, даже тех, кто остался в далёком двадцать первом веке.

Карета подъехала к особняку на Васильевском острове. Здесь наше с Илларионом семейное гнёздышко. Дом князя Шереметева пока пустовал, но я планировала открыть там гимназию для девочек всех сословий. Екатерина уже горит этой идеей, желая стать наставницей.

Когда Антонина узнала, что дочь чуть не погибла из-за Бутурлина, слёзно просила у меня прощения за то, что следила за мной и передавала сведения Ольге. Тётушка называла себя никчёмной матерью, неспособной устроить судьбу любимой дочери. Я дала ей денег, чтобы она могла рассчитаться с долгами, и попросила оставить Екатерину в столице под мою опеку. Антонина со слезами на глазах простилась с дочерью и укатила в Тверь. Не скажу, что я жалела женщину, но с её отъездом стало как-то спокойнее, особенно за кузину. Она толковая девушка и непременно обретёт своё женское счастье.

В холле меня встретил дворецкий, помог скинуть плащ.

— Илларион Константинович уже дома? — спросила я, заглянув в зеркало, и сняла шляпку.

— Да-с, — кивнул мужчина, забрав у меня из рук головной убор. — Его Светлость в кабинете. Обед подадут через четверть часа.

— Благодарю, — взволнованно вздохнула я и поспешила в мужскую половину дома.

Постучав, толкнула дверь и вошла. Муж сидел за столом, внимательно читая какую-то бумагу.

— Елена, — он поднялся, встречая меня улыбкой, — рад, что ты уже приехала.

— Я ведь обещала не опаздывать, — прильнула к супругу, получив порцию желанного тепла. — Что читаешь? Письмо?

— Да, от Ольги пришло, — уголки его губ нервно дёрнулись. — Плачется, что Николай подал в Епархию прошение о расторжении брака. Просит поговорить с ним.

— А ты? — я напряглась, услышав о золовке.

Знаю, муж переживает за сестру, и только благодаря его ходатайству её не посадили в острог, а отправили в имение Бутурлиных под домашний арест на шесть лет. Ей запрещено принимать гостей, только муж и брат могут приезжать к ней. Детям разрешено раз в месяц навещать мать не более трёх дней. Дворецкий-надзиратель следит за перемещениями арестантки, но магические браслеты на её запястьях и щиколотках не дадут отойти от крыльца дальше десяти метров.

— Я не собираюсь вмешиваться в их отношения. Раз Николай так решил, значит, так нужно. Я не имею права осуждать его. Ольга сама виновата в том, что произошло, – вздохнул муж. — Пусть спасибо скажет, что не сидит в темнице с крысами.

— Полностью с тобой согласна, — я погладила его по плечу.

— Алексей вот ещё учудил, — покачал он головой с досадой.

— Пронский? — удивлённо вскинула я брови.

— Он самый. Взял долгосрочный отпуск и отправился в Европу. Прислал мне записку утром, когда поезд на Варшаву уже ушёл. Даже не дал возможности проводить его.

— Не хотел расспросов, — сейчас я действительно расстроилась. Весь мой план по сближению этого упёртого барана с кузиной пошёл прахом. — Что я Екатерине скажу? Она будет огорчена. Очень. Пронский для неё не просто спаситель, а мужчина, которым она серьёзно увлеклась.

— Не знаю, что у него на уме. Он всегда был скрытным, — пожал плечами Илларион. — Я точно знаю, что девушка его тоже заинтересовала. Почему он вдруг сорвался на край света, непонятно.

— Делать нечего, придётся рассказать кузине про отъезд князя, — вздохнула я и от волнения закусила губу. — Зато у меня есть хорошие новости.

Сердце зачастило так быстро, что дыхание сбилось.

— Хоть у кого-то добрые вести. Рассказывай, душа моя. Новый управляющий принял дела? — он взял мою руку, слегка сжав её, и поцеловал.

— Да, но я не о фабрике хотела сообщить, — рвано выдохнула я. — Утром ездила на приём к целителю. Не хотела тебе говорить…

Дыхание спёрло, и мне пришлось взять паузу.

— Ты плохо себя чувствовала в последнее время, — нахмурился супруг, сжав мою руку крепче. — Что сказал целитель?

— Я беременна, — прошептала, смотря на любимого, хотелось увидеть его реакцию. — Судя по задержке, уже почти два месяца.

Он замер, его глаза расширились от восторга и сомнения.

— Я стану отцом? — Илларион не дышал.

— Да, — кивнула я, и в глазах предательски защипало от переполнявшего счастья. — У нас будет малыш.

—