Обещай любить меня - Беллами Розвелл

— Блять, — кричит он, когда я громко вскрикиваю и кончаю. Он прямо здесь, со мной. Его член спазмируется внутри меня, внезапное тепло его горячей спермы заполняет меня так идеально. Он наклоняется, чтобы щелкнуть мой опухший и ноющий клитор, потирая, пока я не превращаюсь в полный беспорядок из нервов, стреляющих во всех направлениях. Моя киска сжимается вокруг него, сжимая его глубоко внутри меня, пока я выдаиваю каждую каплю его спермы.

— Боже, ты чертовски восхитительна, детка, — стонет он, прижимаясь ко мне, пока мои спазмы не утихают, а тело не расслабляется.

Кажется, прошло несколько часов, а Нэш протягивает руку мне за спину и глушит двигатель, но не делает никаких движений, чтобы выйти из меня. Ничто в мире не имеет значения, пока мы сидим вместе, наше дыхание резкое, но синхронное, слушая, как замедляется сердцебиение, а наши тела отходят от палящего жара, в котором они находились.

Мы спускаемся с высоты, и Нэш стискивает зубы, беря мое лицо в ладонь и крепко сжимая меня.

— Ты чертовски идеальна, Ангел.

Одевшись (точнее, надев на себя его футболку, поскольку моя испорчена), мы, держась за руки, идем по заросшему лугу к небольшому озеру, спрятанному посреди обширной пастбища.

Нэш разворачивает меня лицом к себе, глядя на меня, когда его лицо освещается ярким солнцем, сияющим в небе.

— Надеюсь, ты знаешь, я ни за что тебя не отпущу.

Мое сердце наполняется теплом, когда я впитываю все, что он говорит. Ничто не может быть лучше, чем этот момент прямо здесь. Мы вдвоем, здесь, в прекрасной сельской местности.

Реальность такова, что мы счастливы только потому, что мы одни. Нет шума. Никаких друзей или семьи, которые говорят нам, насколько это ужасная идея, или мешают нашему счастью. Это мечта, которой мы обманываем себя, веря, что она может стать реальностью. Я уже проходила по этому пути раньше, и я не уверена, что мое сердце выдержит, если он снова уйдет.

ГЛАВА 27

Нэш

Выросший самым младшим из четырех братьев, я мог делать всё, что угодно. Я родился с тремя лучшими друзьями, которые понимали меня лучше, чем кто-либо другой, потому что они знали обо мне все. Мы не только были одной крови, у нас были одни родители и мы жили в одном доме, но мы знали все, что можно было знать о детстве друг друга, прошли через похожие травмы и справились с одними и теми же невзгодами.

Но я чувствовал себя чужим в своей семье. У Монти, Бо и Тео была целая совместная жизнь до меня, несмотря на то, что они были всего на шесть, четыре и три года старше меня. Я не был таким, как они. По мере того как мы взрослели, моя противоположная личность и взгляды на жизнь становились всё более очевидными. В отличие от моих трех братьев, неприятности следовали за мной всюду, куда бы я ни пошел.

Монти говорил мне, что за несколько лет до моего рождения между Делией и Франклином было не все так плохо. Они никогда не были образцом здорового, наполненного любовью брака, но они также не были такими жестокими и пренебрежительными, какими я их знал. Что-то произошло после моего рождения. Делия впала в глубокую депрессию, которая превратила ее в оболочку женщины, которой она когда-то была, в то время как Франклин стал более агрессивным по отношению к ней, моему брату и мне.

Два года спустя у них родилась Монро, и на какое-то время все вернулось на круги своя. Не знаю, почему они думали, что еще один ребенок решит их бесконечный список супружеских невзгод и проблем, но когда она узнала, что наконец-то ждет девочку, моя мать словно стала прежней собой. Она была доброй и любящей, и я никогда не видел ее такой взволнованной чем-то, хотя это длилось недолго. Когда Монро было около четырех лет, ненависть и обида, которые наши родители испытывали друг к другу, привели к тяжелому алкоголизму Франклина, а наша мать в конце концов, поддалась проблемам с психическим здоровьем, которые всегда ее преследовали.

Вот тогда мы с братьями поняли, что нам нужно держаться вместе. У нас были только мы друг у друга, никаких родительских фигур, которые поддерживали бы нас и направляли по жизни. У нас была одна обязанность, быть единым фронтом для Монро. Я был всего на два года старше ее, но довольно скоро я узнал, что значит быть обузой, с которой никто не хотел иметь дело. Монти изо всех сил старался защитить нас, но Франклин знал, когда действовать. Он знал, что Монти попытается остановить его, поэтому он следил за тем, чтобы его жестокое и оскорбительное поведение, в частности по отношению ко мне, происходило, когда его или кого-либо из моих братьев не было рядом.

Насилие Франклина и пренебрежение Делии стали нашей новой нормой. Хотя Монти был рядом с нами, сколько мог, он знал, что на самом деле ничего не может сделать, не рискуя, что Франклин обратит свой гнев на Монро. Это был его самый большой страх. Это был и мой страх, поэтому, я думаю, я принял на себя большую часть ярости отца. Кроме моих братьев, которые были достаточно взрослыми, чтобы выходить из дома самостоятельно, у меня было мало свободы из-за моего возраста. Монти подрос и начал думать о собственном будущем. Бо и Тео были заняты любыми девушками, на которых они пытались произвести впечатление, и мне не с кем было поделиться тем дерьмом, с которым я имел дело.

Только когда мне исполнилось тринадцать, и я начал проводить больше времени в городе или на пустырях соседних участков земли, ища себе неприятности. Вот тогда я и встретил Джейса, не то чтобы у нас было хоть что-то общее, но я думаю, именно поэтому наша дружба и сработала. Подружившись с врагом, я восстал против всего дерьма, что мне выпадало.

У Джейса были свои демоны, с которыми нужно было бороться, учитывая, что его отец был одним из самых влиятельных и уважаемых людей во всем Кроссроудс, но этот титул шел вместе с ответственностью всегда быть примерным сыном, то, в чем Джейс не был заинтересован. Я поддразнивал его, что наша дружба возникла из-за прямого противодействия его отца. Долгое время я думал, что единственная причина, по которой Франклин так ненавидел Бисмарка Кинга, заключалась в успехе и богатстве,