Хранить ее Душу - Опал Рейн

Затем он добыл укроп из сада, сообщив ей, что тот цел, потому что они не впали в бешенство от её запаха, как раньше.

Она улыбнулась знакомой обстановке, оставшись одна, а затем зажгла все свечи, до которых могла дотянуться, чувствуя уют в теплой лесной хижине. Всю обратную дорогу она была неспокойна, желая вернуться сюда.

Наверное, я и правда начинаю считать это место своим домом.

Глава 27

Рея свернулась калачиком в кресле, укрытом мехами, перед камином, в котором потрескивал огонь.

Как только все защитные заклинания были расставлены, Мавка ушел к себе домой, а они с Орфеем разобрали добычу. Большая часть того, что не касалось готовки, отправилась в её комнату. Ей не терпелось начать шить себе одежду.

Она съела простой ужин, впервые за неделю приняла теплую, расслабляющую ванну — она была слишком измотана для чего-то непристойного — и теперь отдыхала в своем кресле.

Ночь опустилась совсем недавно, и она начала просматривать три книги, которые ей достались. Орфей ушел к ручью за свежей водой, так как та, что оставалась в доме, застоялась.

Книгу о строительстве домов разных стилей, где также были схемы сборки мебели, она отдала Мавке. Он смущенно сверкнул глазами, объясняя, что не умеет читать. Она просто указала на чертежи и сказала, чтобы он следовал им, как сможет. Орфей пообещал, что когда тот начнет стройку, он покажет ему всё, что знает сам.

Рея пролистала бестиарий, но ничего особо не привлекло её внимания. Она также поняла, что знает о Сумеречных Странниках и Демонах больше, чем там написано, просто прожив в Покрове полтора месяца бок о бок с тем, кто мог ответить на все её вопросы.

О призраках было известно — пугающие существа, обитающие в местах, разоренных Демонами. Это были потерянные души, умершие столь ужасной смертью и полные такой жажды жизни, что так и не ушли. Она слышала о них, но никогда не видела. Даже в Покрове.

Мифические существа её не особо интересовали. Кому какое дело до эльфов, если их не существует? Зачем ей знать все эти выдуманные факты, словно автор пытался выдать миф за правду?

Книгу о боевых искусствах она пролистала с воодушевлением, желая поскорее отработать некоторые замахи и приемы, но этим можно было заняться только на тренировке.

Наконец, она перешла к последней книге, перелистывая страницы с детскими сказками. В толстом и увесистом томе их было двенадцать, и держать его было утомительно. Она положила книгу на колени и пробегала глазами по строкам, пока в дом не вошел Орфей.

— Ты всё еще не спишь? — спросил он, ставя ведро в дальний угол кухонной стойки, чтобы оно не мешало.

— Я устала, но не настолько, — рассмеялась она, указывая на окно рядом с собой, выходящее на крыльцо. — Солнце село совсем недавно.

Он подошел и встал перед ней у огня. Некоторое время он молчал, глядя на нее сверху вниз дольше обычного, а затем нерешительно спросил:

— Можно мне посидеть с тобой?

— Конечно, — ответила она с ноткой замешательства, не понимая, к чему вообще этот вопрос.

Орфей тут же сел на пол рядом с ней и уронил голову ей на колени, хотя она ожидала, что он сядет в свое кресло! Он отодвинул её книгу носом, так что та упала в щель между подлокотником и её бедром, освобождая место для себя.

Он издал громкий, довольный выдох.

— Я не был с тобой наедине довольно давно, даже до того, как мы ушли.

Её руки от неожиданности взлетели к груди, но теперь опустились, обнимая его голову.

— Ну, вообще-то ты уходил на охоту для меня перед отъездом.

— А потом ты не разговаривала со мной, хотя я принес тебе мясо и меня искусали пчелы.

Рея поджала губы и прищурилась на него. Ей хотелось сказать, что он это заслужил, но она игнорировала его потому, что он намекнул, что не верит её обещанию оставаться внутри, если он уйдет — правда, она не дождалась его объяснений, почему.

Нас не было долго. Она не могла представить, чем бы занялась, останься она одна на восемь дней. Я бы с ума сошла от скуки.

Вместо этого она пережила удивительное приключение и знала, что была всего лишь вторым человеком, который когда-либо это делал.

— Почему ты мокрый? — спросила она, почувствовав, как влага пропитывает её платье.

— Помылся в ручье, пока был там. — Он толкнул носом книгу, зажатую между ней и креслом. — Это одна из тех книг, что велела тебе взять Сова-Ведьма?

Рея кивнула и подняла книгу.

— Правда, не знаю зачем. Тут одни детские сказки.

— Это правдивые истории?

— Нет, просто выдумки.

— Не хочешь почитать одну? — Он поднял руку и зацепил когтем корешок книги, наклоняя её к себе. — Я умею читать, но медленно, так что не читаю ради удовольствия, как вы, люди.

— Ты серьезно просишь меня почитать тебе?

Какая наглость. Рея даже для себя не читала.

— Почему нет? Мне будет приятно. — Он приподнял голову, чтобы дотянуться и обхватить ладонью её лицо, глядя ей в глаза. — У тебя чудесный голос. Я хочу его послушать.

Такой комплимент делал отказ невозможным.

Она начала листать страницы, решая, с чего начать. Перо, которое вложила Сова-Ведьма, всё еще лежало там, как закладка, и Рея остановилась на отмеченной сказке.

Ну, почему бы и нет. Она начала с «Красавицы и Чудовища», чувствуя себя невероятно глупо, читая это ему.

Прочитав четверть, она отстранила книгу, чтобы проверить Орфея, и обнаружила, что его светящиеся сферы стали черными. Помахав рукой перед его лицом, она поняла, что он уснул.

Она продолжила читать вслух, позволяя ему оставаться в таком положении.

Это была сравнительно короткая фольклорная история, и через пару часов она закончила, отложив книгу, чтобы подумать.

Белль и Чудовище, значит? Она положила ладонь на переносицу Орфея, между глаз, и нежно погладила твердую кость. Она размышляла над этим, гадая, не поэтому ли Сова-Ведьма велела ей взять эту книгу и оставила перо именно на этой истории.

Могла бы я остаться с Орфеем? Она всё еще не знала ответа, но желание уйти становилось всё слабее. Воля к побегу угасала вместе с растущей привязанностью к его дому и к нему самому.

Она продолжала гладить его по морде, глядя на него сверху вниз, пока он издавал глубокие вздохи, словно чувствовал её ласку во сне. Я всё еще не знаю, но что случилось бы в сказке, если бы Белль трахнула Чудовище до того,