Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

— Конечно, конечно!

Картер поспешно ведет меня в ванную, оставляя полотенце и инструкции о том, как установить идеальную температуру с помощью неустойчивой ручки душа.

Я запираю за собой дверь. Полагаю, это ритуал. Этот щелчок, напоминающий мне глухой звук запирания на задвижку каждый раз, когда Сэм оставлял меня в моей комнате. Разделительный знак. Сначала говоривший мне, что я в безопасности, а потом, что я одна.

Полицейские забрали мой огромный пакет и оставили меня в больничном халате. Я снимаю его, глядя на себя в зеркало. С тех пор, как меня похитили, мои волосы стали намного длиннее, а и без того стройное тело еще боле худым. Я провожу пальцами по животу. Не осталось никаких внешних свидетельств того, что я когда-то носила в себе. И хотя мне потребовалось некоторое время, чтобы смириться с мыслью о ребенке, я стала чувствовать себя матерью, грустить о том, чего так и не произошло. О чем никто никогда не узнает. Даже шериф Риджфилд.

Сэм знал, что я не смогу вернуться, и все равно меня отпустил. Бросил в мир, который, по всей вероятности, не в состоянии понять сделанный мной выбор. Сэм изменил мою форму, а затем попытался втиснуть меня обратно в пространство, которому я больше не соответствую.

Я встаю под теплую воду. Закрываю глаза и вспоминаю, как он впервые взял меня в душе, когда без слов показал мне, что я сделала его слабым.

Я сползаю по холодной стене и сажусь на пол. Рыдаю под льющейся на меня водой. Мне страшно. Не знаю, сколько еще смогу продержаться. Я приняла его всей душой. А он оттолкнул меня и позволил упасть. Он где-то рядом. Я знаю, что это так. И однажды я его найду. И вычеркну из жизни так же, как он вычеркнул меня.

ВЕСПЕР

— Извини, я думал, у меня в холодильнике осталось еще, — говорит Картер, когда я сажусь перед нарезанным по диагонали поджаренным сэндвичем с сыром. — Уже так поздно, всё закрыто.

— Нет, всё прекрасно, — уверяю его я.

Я откусываю кусочек и поднимаю взгляд. Картер просто стоит, прислонившись к стене, и таращится на меня. Заметив, что я на него смотрю, он быстро приходит в себя.

— Прости, Весп. Я просто... просто не могу поверить, что ты вернулась.

— Я тоже.

— Знаешь, я никогда не терял веру в то, что ты вернешься. В смысле, логически я понимал, что есть статистика, но тебя я тоже знал. Ты сильная и такая классная... и... именно поэтому я не избавился от этой квартиры. Я подумал, что если ты вернешься, то при желании у тебя будет, где жить, и не придется ехать в тот дом.

Я откусываю кусочек от своего сэндвича. Не знаю, что сказать. Никакая я не сильная. Я почти не сопротивлялась. Или сопротивлялась? Может, я так упорно боролась за выживание, что стала кем-то другим?

— Спасибо, — отвечаю я.

— И я просто хочу сказать, что мне жаль. Жаль, что я не смог тебя защитить. Я очень старался выломать ту дверь. Чтобы до тебя добраться. И я слышал тебя. Слышал, что ты сказала. Что сделала, чтобы нас защитить. Мне так...

— Не надо. Пожалуйста. Не делай этого. Тебе не за что извиняться.

Картер хмурится и несколько раз кивает, сдерживая отчаяние.

— Так где же моя семья? — спрашиваю я, готовясь затронуть болезненную тему.

— В Бразилии, на Амазонке. Я позвонил в курортный отель, куда твоя мать с отчимом планируют отправиться после возвращения с экскурсии, но до тех пор пару дней они будут недоступны.

Я усмехаюсь.

— Мать повезла Джонни на Амазонку? Она сумасшедшая. Что ж, по крайней мере, ей пришлось проводить время с сыном.

— Да, — говорит Картер, нервно отводя от меня взгляд.

— Что? — переспрашиваю я.

— Послушай, тут много чего произошло. Сегодня тебе необходимо отдохнуть, а завтра мы обо всем поговорим.

— Картер, скажи мне, черт возьми, —- огрызаюсь я.

Он делает глубокий вдох и, сглотнув, склоняет голову.

— Джонни больше не живет с твоей матерью.

— Что? — возмущенно допытываюсь я.

— Он в доме для инвалидов.

От этой новости у меня перехватывает дыхание, как от удара в грудь. Мне плохо. Плохо от того, что напрочь позабыли не только обо мне, но и о Джонни.

Я вскакиваю на ноги и, пошатываясь, направляюсь в спальню.

Картер покидает свой пост у стены и бежит мне навстречу.

— Весп, что ты делаешь? — спрашивает он.

— Я собираюсь его забрать. Он там не останется. Я так старалась не ради того, чтобы его отдали в приют! Вот эгоистичная сука! — кричу я.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Конечно, не думаешь. Ты никогда не хотел, чтобы он был рядом. Никто не хотел!

Картер опускает плечи.

— Это нечестно, Весп.

— Я не позволю ему там гнить. У него есть семья. Он, блядь, не растение. А человек, которому нужны любовь и внимание! — кричу я, проходя мимо Картера, который снова неловко пытается загородить мне дорогу.

— Весп, я знаю это учреждение. Джонни в хороших руках. Ему уделяют много внимания. Он получает специализированное лечение. Это хорошее место.

— Ему нужна я, — настаиваю я. — Я!

— И что мы будем делать? Выкрадем его? Ты не являешься его законным опекуном.

— Я сделаю все, что потребуется, — усмехаюсь я, обходя его.

Картер сжимает мои плечи, и я вздрагиваю от его прикосновения. Это похоже на предательство по отношению к человеку, который так много у меня отнял.

— Пожалуйста, просто послушай, — умоляет Картер. — Ты только что вернулась и должна позаботиться о себе. Джонни в безопасном месте, в хорошей клинике. Скоро ты сможешь его навестить. Но ты не в той форме, чтобы хлопотать о Джонни. Тебе нужно хоть раз в жизни подумать о себе. Он тоже через многое прошел. Нельзя просто так ворваться в дом инвалидов и забрать его оттуда. Ты понимаешь, как сильно это его дезориентирует? А как насчет тебя? Тебя не было почти год. Еще и дня не прошло, как ты вернулась. Тебе нужно сосредоточиться на себе. Если ты и впрямь так волнуешься о Джонни, то оставишь его там до тех пор, пока в глубине души не поймешь, что действительно готова заботиться о таком особенном ребенке,