Развод в 35. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

— Не останавливайся.

Он не остановился.

И это уже было не медленно.

Не осторожно.

Но все равно так, что я ни на секунду не почувствовала себя взятой. Я была там вместе с ним. В каждом движении, в каждом вдохе, в том, как сама тянула его ближе, как целовала, как позволяла себе хотеть без стыда. Удовольствие нарастало тяжело, глубоко, почти болезненно, и когда снова накрыло, я уткнулась лицом в его плечо, сжимая его так, будто иначе меня просто разнесет на части.

Он кончил следом, с хриплым выдохом, прижимая меня к матрасу, но не наваливаясь всем весом. Даже здесь контролировал. Невозможный человек. Хотя, честно говоря, сейчас это было скорее достоинство.

Потом мы долго лежали молча.

Я смотрела в потолок. Он — на меня. Я чувствовала его ладонь на своем животе и сначала хотела убрать. Не потому, что неприятно. Потому что живот. Две беременности, возраст, следы жизни. Но не убрала. Пусть. Это тоже я. Не картинка. Не новая женщина без прошлого. Обычная. Живая. Моя.

— О чем думаешь? — спросил он.

— Что утром надо будет вернуться домой до завтрака.

— Я отвезу.

Я повернула голову.

Он тоже повернул.

— Я сама, — сказала я.

Он не улыбнулся, но в глазах стало тепло.

— Конечно.

Пауза.

— Но такси я все равно вызову.

— Возможность, не обязанность?

— Именно.

Я вздохнула.

— Ты ужасно обучаемый.

— Стараюсь.

Через несколько минут я сказала то, что вертелось с самого начала.

— Это было не за спасибо.

Он сразу понял.

Повернулся на бок, навис надо мной на локте. Взгляд стал серьезным.

— Я знаю.

— И не потому, что ты помог.

— Знаю.

— И не потому, что мне нужно было доказать, что я могу.

— Алина.

Я замолчала.

Он провел пальцами по моей щеке.

— Ты здесь потому, что захотела быть здесь. Все остальное сейчас за дверью.

Я закрыла глаза.

Вот именно.

За дверью были суды, бывший муж, документы, детские страхи, мамин суп, работа, испытательный срок, Сонины колготки, Данина математика, Кристина со своей чужой правдой. Никуда не делись. Утром все это снова будет ждать.

Но сейчас я была здесь.

И впервые за долгое время мне не хотелось сбежать из собственного тела, из собственного выбора, из собственной жизни.

Утром я проснулась раньше будильника.

Несколько секунд лежала, не сразу понимая где. Потом почувствовала тяжелую руку на талии, теплое дыхание у затылка и закрыла глаза снова.

Нет, не сон.

Кирилл спал рядом. Спокойно, крепко, без офисной собранности на лице. И это почему-то тронуло сильнее, чем вчерашняя ночь. Секс — это одна близость. Утро — другая. Утром уже не спрячешься за темнотой, желанием и сбитым дыханием. Утром видно лицо, волосы, следы подушки, возраст, жизнь. Утром сложнее играть роль.

Я осторожно повернулась.

Он открыл глаза почти сразу.

— Доброе утро, — сказал хрипло.

— Доброе.

— Сбегаешь?

— Возвращаюсь домой.

— Разница есть.

— Большая.

Он кивнул.

— Завтрак?

— У меня дома дети.

— Я помню.

— Но кофе можно.

— Разумный компромисс.

На кухне он варил кофе, а я сидела в его рубашке и думала, что жизнь, конечно, странная штука. Еще недавно я сидела на маминой кухне с папкой «Развод, чтоб вас», а теперь пью кофе в квартире мужчины, которого сама поцеловала у остановки, сама выбрала, сама захотела. И это не отменяет моих проблем. Не делает меня другой женщиной. Не стирает прошлое.

Но добавляет будущее.

Не большое. Не обещанное. Не расписанное до пенсии.

Просто возможность.

Такси приехало в восемь пятнадцать.

У двери Кирилл поцеловал меня коротко. Не как ночью. И не как в первый раз. Спокойно. Почти буднично. От этого почему-то стало особенно тепло.

— До понедельника? — спросила я.

— До понедельника.

— На работе — официально.

— Разумеется.

— И без взгляда «я видел тебя без платья».

Он посмотрел на меня так, что я сразу поняла: взгляд будет. Просто, возможно, хорошо замаскированный.

— Постараюсь.

— Плохо звучит.

— Честно.

Я покачала головой.

— Невозможный.

— Ты повторяешься.

— Значит, не исправляешься.

Он улыбнулся.

Редко. Почти незаметно. Но мне хватило.

Дома меня встретила мама.

Стояла на кухне, в халате, с чашкой чая и лицом женщины, которая все понимает, ничего не спрашивает и все равно спросит, если я не успею сбежать.

— Кофе был нормальный? — поинтересовалась она.

Я сняла пальто.

— Мам.

— Что мам? Я культурно спрашиваю.

— Кофе был нормальный.

Мама посмотрела на меня внимательнее. Потом кивнула.

— И ты нормальная.

Я почувствовала, как внутри что-то мягко отпускает.

— Да, — сказала я. — Я нормальная.

Из комнаты вышла Соня с зайцем.

— Мам! Ты пришла!

— Пришла.

— Кирилл Сергеевич хороший?

Я присела и обняла ее.

— Хороший.

Даня появился следом, сонный, взлохмаченный.

— Он тебя не обидел?

Вопрос был серьезный.

Я посмотрела на сына.

— Нет. Не обидел.

Даня кивнул.

— Тогда ладно.

Вот и вся мужская проверка от восьмилетнего человека, который за последние месяцы слишком много видел. Не обидел — значит, ладно. На первое время достаточно.

Мама поставила на стол тарелки.

— Завтракать будем? Или у нас теперь взрослые люди питаются одним кофе?

— Будем, — сказала я.

Села за стол рядом с детьми,