Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

Его призрачные черты вздрагивают, и в них вдруг видится отблеск прежнего величия:

— Долгое время у меня не было даже имени. То, которым я назвался тебе… Ноэ… его дала мне твоя тётушка, Джозефина Беллуа. Она сказала, что оно значит «надежда» на одном её любимом диалекте. Поначалу я противился ему, но потом… потом даже не заметил, как принял его… — Ноэ вздыхает с печальной усмешкой. — Джозефина изменила меня. Настолько, что она была первая, кому я доверился и не только рассказал про этот амулет, но и отдал его ей. Я передал Жозефине амулет, взяв с нее слово, что она избавится от него, потому что я до сих пор не мог сделать этого сам. Вот только она… нарушила слово.

Я опускаю взгляд на исцарапанные ладони.

«Так вот почему Ноэ так взбесился, когда увидел амулет у меня!»

На меня будто снисходит озарение. Почти все теперь становится понятно.

Но вместе с озарением, меня обуревает острая жалость к Ноэ.

— Прости… — вырывается у меня искренне. — Я не знала.

Ноэ болезненно улыбается:

— Теперь ты знаешь. И понимаешь насколько опасно оставлять этот амулет в чужих руках. Если без него я могу принимать подобие человеческого облика, то амулет способен вернуть мой облик со всеми его слабостями. Имея власть над амулетом, он запросто сможет подчинить меня себе и тогда я сам передам ему запечатанную в глубине лабиринта силу. Или же он поглотит меня и сделает это сам. Одно из двух. Но в любом случае, он все равно получит то, за чем пришел.

Сверху раздается новый удар, от которого содрогаются стены.

Я, сжимая кулаки, вцепляясь в Ноэ:

— Нет! Я отказываюсь верить, что всё кончено! Ты сказал, что если я заберу твою силу, то смогу сопротивляться Габриэлу? Но почему тогда ты сам не можешь вернуть себе свою же силу? — я вглядываюсь ему в глаза, чувствуя, как сердце сжимается от сочувствия.

— Если я верну её… — Ноэ дрожащим голосом растягивает слова, — Я могу снова обезуметь и попытаться спалить весь этот мир.

— Этого не случится, — горячо возражаю я, — Самое яркое подтверждение этому — ты сам. Который вовремя опомнился и запечатал свою силу. Да и я буду рядом и ни за что не дам тебе погрузиться в безумие. Да и разве моя тётушка, которая назвала тебя «Ноэ», сделала так не потому что верила в тебя? Верила в то, что ты сможешь справиться со своей тяжелой ношей? Разве не поэтому она не избавилась от амулета? Я не знала свою тетю, но я уверена в том, что она рассуждала точно так же.

Ноэ грустно усмехается.

— Как же ты все-таки на нее похожа…

— Это значит “да”? — облизываю я пересохшие губы и смотрю на него с надеждой.

Ноэ колеблется, плотно сжимает губы, но всё же кивает:

— Хорошо. Пусть будет так. Я доверюсь тебе… и верну свою силу. Но если я… — он сглатывает, — вдруг потеряю себя… меня уже ничего не остановит.

— Если ты хочешь меня напугать, то у тебя не получится, — мотаю я головой, но при этом сердце у меня резко сжимаетсяа в голове мелькает мысль: «Боги, лишь бы не дошло до этого…»

Ноэ поднимается на ноги, и, шатаясь, указывая на тёмный проход, ведущий вглубь лабиринта. Где-то там хранится «сердце» Раймона де Лаона — его истинная магия, которую Ноэ, по сути, и запечатал. Сквозь громадный вестибюль из сплетённых ветвей, по засыпанной обломками дорожке, мы продвигаемся все дальше и дальше.

Наконец попадаем в широкий зал, если так можно выразиться, обнесённый высокими стенами лиан.

По центру высится знакомый алтарь, обвитый толстыми побегами: тот самый, из моего видения. По его краям выбиты темные наполовину стертые символы. Сверху пробивается тусклый свет.

Ноэ, дрожа, протягивает руку к алтарю, и лианы, будто послушные, расходятся, обнажая мрачную каменную плиту. Он поворачивается ко мне:

— Моя сила похоронена здесь, прямо в этом камне… — он не договаривает, напряжённо вздыхая. — Как только я прикоснусь к нему, печать спадёт, и вся моя сила вернётся.

Подхожу ближе, страх у меня в груди колотится нещадно:

— Сделай это, — тихо говорю. — У нас нет выбора. Если Габриэл победит Эльверона, то придет сюда и добьёт нас обоих.

Ноэ кивает, а потом медленно, с едва заметной дрожью, прикасается к камню. Из трещин выплёскивается пурпурно-чёрное свечение, разрастается вдоль узоров, перекидываясь на руки Хранителя.

Я цепляюсь взглядом за его лицо: вижу, как губы Ноэ сжимаются, брови опускаются в мучительной гримасе.

— О-о-ох… — тихо шепчет он, и в его глазах вспыхивает что-то дикое, чужое, неизведанное. — Моя… сила…

Вокруг Ноэ копится темная, практически черная аура, больше похожая на гудящую бурю.

— Ноэ?! — я хватаю его за плечи, но он внезапно отбрасывает меня в сторону с дикой силой. Я тяжело падаю на землю, приложившись спиной так сильно, что все тело сводит.

Когда поднимаю взгляд, Ноэ уже не похож на самого себя. Теперь это фигура высокого мужчины, облачённого в длинные тёмные одеяния, походящие на магическую мантию с рунами. Волосы до плеч, отливают чёрно-серебристым. Глаза горят красноватым огнём, на лице гримаса боли и ненависти.

— Ноэ? — осторожно зову его я.

Вместо ответа, он оборачивается, глаза дико блестят, будто он совсем не узнаёт меня. На его лице застывает презрительная гримаса, а в левой руке вспыхивает багровое пламя:

— Кто ты? И как смеешь говорить со мной?!

Глава 81

У меня всё внутри обрывается, когда я вижу это чужое, жуткое выражение на лице Ноэ – будто в нём уже нет ровным счётом ничего человеческого. Его глаза, теперь налитые зловещим красноватым светом, обжигают своей ненавистью, а багровое пламя, мерцающее в его руке, заставляет воздух вокруг искажаться.

– Ноэ, – неуверенно повторяю я, подавшись ближе, хоть сердце сжимается от страха, – Это же я, Оливия… Ты… разве ты совсем ничего не помнишь? Ни меня, ни Жозефину?

Но в ответ он лишь самую малость дёргает головой и щурится как от легкой головной боли. Губы кривятся в презрительной усмешке:

– Я не знаю ни одного из этих имен. – Его высокомерный взгляд медленно скользит по мне.