Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

распорядившись об этом, отвел нас в находящуюся неподалеку таверну. Хозяйка, пышнотелая грудастая молодуха лет тридцати, чуть из юбки не выпрыгнула, пытаясь угодить нам с Гелией и одновременно строить глазки бравому вояке. На столе мгновенно появилось жаркое, квас, горячий чай, пирожки и что-то еще. Но я лишь успела отпить глоток травяного чая, как мое внимание привлек шепот подавальщицы, обслуживающей соседний столик. Разговор шел о Русии!

— Неужели принц не останется в своей стране? Я не понимаю, как можно уехать из дворца, отказавшись от шикарной и богатой жизни? — томно возводя глаза к потолку, вопрошала прилично одетая женщина, видимо, из зажиточных.

— Точно-точно уезжает! Вчера у нас на постой останавливался гвардеец из охраны императора, так он мне сам так и сказал, что Его Высочество решил отправиться в длительное путешествие!

— Да с чего бы гвардеец самого императора стал тебе выдавать государственную тайну?

— Ах, Мадлен! И чего только мужик не выболтает после целого кувшина вина да в кровати с красоткой.

Дальше я уже не слушала. Острая, словно шило, боль впилась мне в сердце, оставшись там тупой занозой. А ведь я уже смирилась, что мне не быть женой Эдуарда, согласилась выйти замуж на кого мне укажут приемные родители, да и находилась от нас Русия довольно далеко. Так отчего же мне аж физически стало больно, едва я подумала, что он уедет еще дальше от меня, и еще сильнее натянется и без того туго натянутая нить от моего сердца к этому бессердечному брутальному красавцу с пронзительно-зелеными глазами!

Едва усевшись в присланную для нас карету, я, молча, уткнулась в плечо Вингельмины и зарыдала. А принцесса, ничего не спрашивая, гладила меня по спине, давая выплакаться.

Глава 54. Осознание

Эдуард

— Ты дыру в газете не боишься взглядом прожечь? — Генрих потянул у меня из рук вчерашнюю газету. — Это уже, которая по счету будет в твоей коллекции? Взгляд брата не соответствовал дурашливому тону, он был серьезен и пытлив как никогда.

— А не отвечать я могу?

— Конечно, можешь! Вот только это не решит твоей проблемы! Ты уже сам на себя не похож! Говоришь невпопад, все дела забросил, то по лесам шастаешь, то сидишь, уставившись в одну точку! Как медведь в берлоге окопался. Ты хоть горничную пусти у тебя здесь убраться, смотри, сколько хлама в твоих покоях!

Я с трудом сфокусировал взгляд на обстановке своей гостиной, в которой проводил почти всё время, как возвращался из поездок. И, похоже, они зачастую были бесцельны, так как я часто приезжал на ту поляну и сидел на берегу морской гавани на том самом месте, где стояла палатка Гелии, вспоминая особо интересные моменты, например, как мы с ней купались в море. Я не мог спокойно проезжать по той части тракта, где принцесса сидела прямо на дороге, ухаживая за упавшим с лошади Емельяном, я стоял у причала рыболовецкой гавани, где Гелия сбросила в море громилу-матроса и сама упала в воду.

— Всё! Сил моих больше нет! Вставай! Вызывай своего камердинера, требуй горячую воду и цирюльника, а то зарос, словно бурый медведь, только злые глаза из-под бровей блестят.

— Мне и так неплохо! — машинально буркнул я, в душе признавая справедливость слов брата. Я слишком сильно ушел в себя, но я император, а у императора есть обязанности, которые нельзя переложить, ни на чьи плечи. — Рикардо!

В комнату, шаркая, вошел мой старый верный камердинер.

— Рикардо, мне нужна горячая вода, цирюльник, ну и всё, чтобы привести себя в порядок!

Старик бросил благодарный взгляд на Генриха, а тот в ответ подмигнул. Вот заговорщики! На душе тут же стало теплее, и настроение, наконец, вышло из крутого пике. И я сам уже понял, что период затяжной депрессии позади. Я вообще человек действия, и мало что может вынудить меня забыть о своем долге перед королевством.

— Так, как примешь божеский вид, жду тебя в Тенистой беседке, нужно решить один вопрос, хотя нет, скорее два.

— Хорошо, только давай не в этом месте?

Брат удивленно выгнул бровь, но безразлично пожал плечами и вышел. — Я у себя! Зайдешь за мной!

Спустя час я с наслаждением нежился в пенной ванне, удовлетворенно проводя рукой по аккуратно подстриженной бороде. Да, запустил я себя, уже почти месяц не стригся и бороду не равнял. Откинувшись на бортик ванной, закрыл глаза, вспоминая, что же способствовало моему такому состоянию. В последний раз я также выпал из реальности после исчезновения Мирабеллы.

Я нахмурился, мне вспомнилось утро, когда я смотрел на удивленные лица трех когда-то мне близких людей и испытывал мстительное удовлетворение. Артан, кого я считал своим братом, Барбара, ставшая моей второй матерью, и Белла, та женщина, без которой я долгие годы не мыслил своего существования, — эти трое меня предали! Но, похоже, хорошо меня, зная, они были уверены, что я только пугаю их ссылкой, а на самом деле прощу, и все останется, как и прежде. Но в тот момент я был вне себя, поэтому, не колеблясь, приказал посадить всех троих в карету и охранять вплоть до прибытия на место назначения.

Кто знает, возможно, я и в этот раз тоже бы смалодушничал, пожалев их в последний момент, но буквально перед их отправкой я узнал, что сбежала Вингельмина! Сбежала посреди ночи, оставив в комнате все свои наряды, что я считал просто невозможным для принцессы! В тот момент я испытывал противоречивые чувства, начиная от удивления и заканчивая обидой и разочарованием.

Я был уверен, что девушка согласится на мое предложение! Да и что, собственно, она теряла? Только ожидавший ее дома брак по принуждению!? А здесь она стала бы императрицей самого большого королевства на континенте! Муж — умница и добряк, к тому же не возражающий против осторожного, в рамках приличий, адюльтера. А то, что я ей нравился, я это чувствовал, знал, видел по ее глазам! И даже дети, которые бы у нас с ней потом появились, считались бы детьми Генриха, и один из них впоследствии унаследовал бы трон Русии! Ну, ведь отличный же был план! Почему она сбежала? Почувствовав, что меня снова затягивает в пучину вопросов, на которые я почти месяц так и не смог найти ответа, вздрогнул и позвал Рикардо.

Приведя себя в порядок, зашел за Генрихом, предложив брату немного прокатиться верхом, и, конечно же, я снова направил коня в сторону реки Ольшанки. Какое-то время мы ехали молча, изредка отвечая на приветствия встречных людей.