Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха. - Светлана Малеёнок

они длинные и черные! — возразила королева. — Мы предполагали подобное затруднение, когда ты вернешься, поэтому Вингельмина делала разные прически, чтобы двор привык ее видеть в разных образах! Вот как видишь, и сейчас у нее волосы уложены локонами! А вчера они были прямые! А позавчера в прическе и так далее.

— Да-да, я понимаю вашу мысль!

— Не «вашу», а «твою»! — улыбнулась женщина. — Не забывай, что я в первую очередь твоя мать, а уж потом королева.

— Да, хорошо! — На душе стало так легко, что улыбка сама собой осветила мое лицо.

— Знаешь, глядя на тебя, я иногда невольно думаю, а какой характер был бы у Аэлиты, если бы она родилась здоровенькой? — грустно улыбнулась Элеонора.

— Дорогая!

— Мама!

Король и принцесса укоризненно посмотрели на королеву.

— Ой! Да, конечно! Прости меня! Это очень некрасиво с моей стороны так говорить при тебе! — спохватилась женщина и нежно пожала мне руку.

— Да ну что вы! Всё хорошо! Я всё понимаю, не стоит извиняться! — Мне стало очень неловко, и я поспешила перевести разговор на другую тему. — Мама, а этот лекарь, которого вы выписывали для «лечения» Аэлиты, он нас не выдаст?

— Не бойся, дорогая! — улыбнулась королева и плутовски сверкнула зелеными глазами. — Он уже отбыл к себе на родину! И, к тому же, он не видел тебя и не знает, что у принцесс разный цвет глаз. Итак, Вингельмина возвращает себе свое имя, а Аэлита снова станет Аэлитой! Привыкай, милая! А теперь, девочки, запомните! Первую неделю договаривайтесь надевать не идентичные, но похожие по цвету платья! Делайте одинаковые прически! Ходите вместе, чтобы все убедились, что вы очень похожи. Но! Слишком близко к себе не подпускайте придворных, чтобы они не сравнивали цвет ваших глаз. Потом начинайте менять прически и надевайте разные платья, чтобы у них не было однозначного мнения, кто из вас кто. Ну а уж когда Вингельмина выйдет замуж, то это уже не будет иметь значения!

— Да, я всё поняла, мамочка! — Вингельмина широко зевнула, а следом за ней и мой названный отец.

— Ну, всё, пожалуй! Основные темы мы обсудили, пора и на боковую! — Король крякнул, с усилием извлекая себя из тесного для него кресла, и, поцеловав в лоб нас с Вингельминой, направился к двери. Пожелав нам доброй ночи, он игриво подмигнул супруге, промурлыкал, что ждет ее, и оставил нас.

А я невольно зависла, почувствовав легкую грусть, потому что таких теплых отношений между моими родителями не было никогда.

— Гелия! — Что, мам? — ответили мы одновременно с Вингельминой и засмеялись.

— Простите! Я постараюсь как можно скорее привыкнуть! — заверила я королеву.

Но женщина нахмурила свои соболиные брови.

— Нет, девочки, так дело не пойдет! Одна такая оговорка при посторонних, и они что-то заподозрят! Пойдут невероятные слухи. А нам этого вовсе не нужно! Давайте так: первые дни сидите здесь или вместе гуляете и почаще, называете друг друга по имени! Вам ясно?

— Да, мамочка!

— Ясно!

— А теперь, Вингельмина, я бы попросила оставить нас с Аэлитой наедине. Нам нужно обсудить один очень важный вопрос!

Принцесса послушно поднялась с кресла, пожелала нам доброй ночи, но, прикрывая за собой дверь, бросила на меня сочувствующий взгляд.

Так, похоже, вечер перестал быть томным.

Глава 52. Вечерние откровения

Я внутренне напряглась, готовясь услышать всё что угодно, вплоть до того, что мне сообщат, что отправят мою душу туда, где ей уже давно положено быть, — на небеса. Хотя тогда к чему вся эта оговоренная ранее суета с запутыванием придворных?

— Аэлита, — несколько неуверенно произнесла королева и с силой сжала белый батистовый платок. — Я надеялась, что этот разговор у нас не состоится. Ждала, что ты вот-вот улыбнешься и скажешь нам, что император выбрал тебя и уже сделал предложение. Хотя ты тогда или совсем бы не вернулась, а мы получили бы приглашения на свадьбу, или прибыла бы в шикарной карете с внушительным эскортом охраны.

— Да я и приехала с охраной! — с чего-то вдруг начала я оправдываться. — Но, проводив меня до ворот, гвардейцы императора сразу поехали назад.

— Сколько их было?

— Кого? Гвардейцев? Четверо. Королева грустно улыбнулась. — И все же выходит, я права? Эдуард не сделал тебе предложение?

Я замерла, вспоминая тот самый, поставивший все точки над «и», разговор. Далеко не всем в подобной ситуации хочется выговориться, как мне кажется, так в двух случаях. Это если рядом с тобой находится родной человек, которому ты очень доверяешь, или, наоборот, если это случайный попутчик, с которым ты сможешь выговориться и больше никогда его не увидеть. Сейчас передо мной сидела чужая мне, по сути, женщина, держала за руку и участливо смотрела в глаза. Но проблема состояла в том, что я не знала, поймет ли она меня и не захочет ли в будущем обратить эти знания мне во вред. И все же я рискнула.

— Ваше…

— Мама!

— Да, простите, мама. Всё очень сложно. Ведь Эдуард, как я вам рассказывала, хочет уступить трон старшему брату, а у того уже есть невеста. Придумав это на ходу, я понимала, что девушка, желающая стать королевой, найдется очень быстро. Да та же Сирена тут же примчится, стоит братьям ее позвать. Так что, по сути, я не очень-то отходила от истины.

— А Эдуард… он, — я почувствовала, как комок подступил к горлу, но усилием воли обуздала свои чувства. — Эдуард предложил мне стать его фавориткой! Я не смогла снести подобного оскорбления, поэтому и сбежала! — выпалила я и сама испугалась этого признания.

Королева кивнула собственным мыслям.

— Я что-то подобное и подозревала! Император не мог отпустить принцессу ночью, да еще со столь малым эскортом. И, к тому же, не отдав ей свои же наряды! Я не поверила, уж извини, что сундуки потерялись в дороге. А если бы это и случилось, то следующие за каретой гвардейцы не могли этого не заметить! Иначе они бы остановили карету и привязали их вновь.

— Все верно, простите!

— Да ладно! Я понимаю. Тебе было больно, обидно. Когда чувствуешь разочарование и осознаешь крушение надежд, то очень легко наделать глупостей. Аэлита, скажи правду, раз ты сбежала, то, наверное, и договор о совладении рекой не будет подписан?

— Нет, что вы! Эдуард очень порядочный мужчина! — заметив скептическое выражение лица женщины, я тут же пояснила. — Он в первую очередь император, радеющий за благополучие своего королевства. Если бы речь шла о том, чтобы оставить реку за нами, то в этом случае я не могла бы что-то гарантировать.