Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться - Лилия Орланд

– Французы заплатили? – удивилась я.

– Заплатили, – ключница усмехнулась. – Сполна! Вона там, в шкатулке лежат бумажки ихние. Я ж поначалу думала, взаправду рублями дают. Подивилась, что хранцузов этих хулят, нехристями кличут. Уже когда за другого порося сторговалась, мужик расплевался с моих фальшивок. Дворника грозился звать. Как я сообразила ещё не сказать, что хранцузкие бумажки. А то б намяли бока нам с Трошкой. Коли не чего хужее. Народ-то больно у нас злобен нонче на хранцузов. А нам куда деваться было?

– У вас не было выбора, Авдотья, вы всё правильно сделали, – я мягко коснулась её предплечья. – Вам повезло, что остались живы. Если б вы отказались, вас бы расстреляли и взяли, что им нужно.

– Повезло, – она горько усмехнулась, – выгребли всё из закрома, ироды. Мы только урожай с огородика собрать успели. И сено, и овёс для лошадки закупили. И по цене сходной. А то ж война, всё дорожает. Да порадоваться я не успела. Что на месте не съели, то с собой позабирали.

– Они жили здесь? В доме? – ужаснулась я.

– Ночь одну провели, – призналась Авдотья. – Поутру уехали. Намусорили, натоптали, благо, окна не побили.

– Главное, что вас не тронули, – успокоила её я.

Обвела гостиную более внимательным взглядом. Следов от пуль или сабель не нашла, но всё равно ощутила брезгливость. Они были здесь. Даже ночевали. И пусть затем прислуга навела порядок, этот дом казался мне опороченным.

– Дак мы сбежали, как они за стол сели. В леске хоронились. А эти, как стемнело, факела´ засветили, на воротах морду страшенную углём нарисовали и давай по ней палить. И по бутылкам пустым ещё. Потом столько стекла вымели – с ведро.

– А продукты? – я вспомнила вчерашний обед, да и омлет на завтрак приготовили из свежих яиц. – Откуда вы их берёте?

– Курочек в лесу изловили, шесть штучек, все несушки, – похвасталась Авдотья. – Овощи по брошенным участкам промышлять пришлось. Много где в округе дома пустые стоят, а то и вовсе угольки одни остались. Коли б мы не собрали урожай, зверьё погрызло б, иль вовсе морозом побило.

– А мясо? – которое, кстати, было очень вкусным, но я даже не задумалась, откуда оно.

– Так что Антипка силки ставит. Он у нас мастак, то зайчишку принесёт, то птицы наловит. Не голодали, слава те господи, но и жировать не приходилось. Думала, до весны дотянем всемером, а там и травы пойдут, и коренья. А теперь уж не знаю. Зимой-то где довольствия взять? Особливо после как война прошлась. Это в Смоленск ехать надобно.

– Не надо ехать в Смоленск, – остановила я её рассуждения. – Здесь рядом моя усадьба – Васильевское.

– Кое спалили? – ахнула Авдотья.

Я кивнула, спалили.

– Говорили, что и старого барина, и барышню порешили изуверы, – ключница смотрела на меня, будто я вернулась с того света.

– Моего отца убили, а я жива, как видите. Но из людей моих спаслась только Василиса. Надеюсь, здесь её не станут обижать?

– Что вы, барыня, как можно? – искренне удивилась Авдотья, и я решила ей поверить.

– Там в усадьбе погреб остался, а в нём – половина нашего урожая. До весны точно хватит.

Ключница едва не расплакалась от радости. Если б можно было, бросилась меня обнимать.