Шелковый хаос - Фэя Моран

Мне это самой было понятно, стоило мне лишь вспомнить рассказ Деймоса о его разговоре с Инес. Но я хотела услышать это от девчонки.

Но она молчала. Так долго, что мне пришлось самой произнести это вслух:

– Ты сделала это назло своей семье, верно? Рассчитываешь, что твоя семья примет его, если все будут знать, что у вас будет ребенок.

Инес подняла на меня глаза. Взгляд у нее заискрился.

– Но ведь так и есть, Рия! Если бы о нашем романе стало известно папе раньше, он бы убил его. А сейчас он не посмеет этого сделать, потому что тогда убьет отца своего внука…

Я кивнула. Все именно так, как я и думала.

Инес была права. Ребенок, который у нее родится, будет иметь кровь Аргиров, и Демид не решится оставить его без отца – кем бы он ни был. Но это исключает лишь убийство. Ничто не мешает ему наказать Димитриса как-то иначе.

Однако, видя и без того расшатанное состояние Инес, я не стала говорить об этом и просто встала со ступеньки.

– Вот, что я тебе скажу, – начала я, – побудь с братом, пока я не вернусь, хорошо? Скажешь мне, если ему станет хуже или…

Инес неожиданно схватила меня за руку. В ее взгляде возникла паника.

– Куда ты собираешься? К нему? С кузенами? Вы хотите навредить ему?

– Нет. Я поеду одна. И просто… поговорю.

– Я не верю, что он пытался убить брата. Он бы никогда не сделал этого. Он никогда бы не причинил мне боли.

– Инес, я своими глазами видела, как в день свадьбы он дал троим наемникам пройти в дом. Ты же знаешь, что никто не может войти без разрешения. Димитрис позволил проникнуть в дом людям, которые хотели пристрелить Деймоса… Я не стану ему вредить, сначала потребую объяснений. После уже решу, что с ним сделать.

Девушка не выпускала моей руки еще несколько секунд, глядя на меня снизу вверх, как побитый щенок.

– Пообещай, что не причинишь ему зла.

Я тяжело вздохнула. Ненавижу, когда меня молят не вредить кому-то, кого я считаю заслуживающим этого.

– Обещаю, – пришлось ответить мне, кивнув.

Инес заулыбалась и наконец выпустила меня. Затем встала, вытерла слезы и побежала наверх.

Тогда мне наконец удалось взять себя в руки и двинуться к выходу, где меня уже ждали кузены моего мужа. Они стояли на залитом солнцем крыльце. Эррас неспешно курил, прислонившись бедром к каменной колонне, а Ригас что-то сосредоточенно печатал в телефоне. Когда скрипнула массивная дверь, оба одновременно подняли головы.

– Ну и что ты скажешь в свое оправдание? – нахмурился Эррас.

– Я не хотела рассказывать вам о Димитрисе до того, пока не поговорю с ним лично.

Взгляд Ригаса стал цепким и оценивающим.

– Ты с ума сошла? – возмутился он. – Ты собиралась ехать к нему одна? К человеку, который, возможно, и тебя планирует убить?

Я попридержала язык, чтобы не ляпнуть, что Димитрис такого не сделал бы никогда. Это прозвучало бы точно также наивно, как любые попытки Инес обелить Димитриса.

– Одна? Кто сказал, что одна?

Парни переглянулись. Напряжение, висевшее между нами, заметно спало. И я добавила:

– Вы не против поехать со мной?

Плечи Ригаса расслабились, а на губах Эрраса появилась довольная, почти хищная усмешка.

Они сразу повелись на мою ложь.

– Вот это уже другой разговор, – хмыкнул Эррас, скрестив руки на груди. – Давно пора было перестать играть в самостоятельность, детка. Когда и где встреча?

Я выдержала небольшую паузу, опустив взгляд и мастерски изображая нерешительность, словно мне было тяжело отдавать им контроль над ситуацией.

– Завтра в три часа дня, – гладко солгала я. – На старом складе за северной объездной. Он сам выбрал место. Я написала ему, что приеду одна, но вы можете заранее занять позиции. Если он попытается что-то выкинуть или если с ним будут люди…

– Мы сровняем этот склад с землей, – закончил за меня Ригас. – Грамотное решение. Я перенесу проверку клубов на утро, чтобы освободить вторую половину дня.

– Ну, тогда я, получается избавлюсь от заданий мамы на портах уже сегодня, чтобы было много свободного времени завтра, – усмехнулся Эррас.

– Только Деймосу ни слова, – поспешно добавила я, вложив в голос нужную долю тревоги. – Ему ни к чему волноваться.

– О, ну разумеется, детка. Мужьям не обязательно знать все. Главное, что ты доверилась семье.

– Ага, спасибо.

Они ободряюще кивнули, даже не подозревая, что я сейчас сыграла на их мужском эго и инстинктах защитников. Удовлетворенные братья попрощались со мной и разъехались, попросив меня присмотреть за Деймосом и в случае чего звонить им.

Я стояла во дворе, провожая их взглядом до тех пор, пока их машины не исчезли с поля зрения.

Они проглотили наживку целиком. Сегодня, пока они будут спокойно заниматься своими территориями в полной уверенности, что я сижу дома и готовлюсь к завтрашнему дню, я сделаю то, что должна.

Вернувшись в столовую, я бросила быстрый взгляд на часы. У меня совсем мало времени, чтобы переодеться, взять пистолет и подаренный папой стилет и незаметно выскользнуть через дверь для прислуги в прачечной, где нет камер.

* * *

Я резко вывернула руль, уводя тяжелый внедорожник с утопающих в зелени проспектов Кифисии на узкий, крутой серпантин. И начала подниматься в горы Пентели, оставляя далеко внизу роскошные старые особняки элитного северного пригорода Афин.

Воздух здесь был заметно прохладнее и резче. С одной стороны надо мной нависали мрачные известняковые скалы со следами древних мраморных карьеров, густо поросшие темными средиземноморскими соснами. С другой стороны за хлипким отбойником зиял крутой обрыв.

Я бросила взгляд в окно. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался потрясающий вид, контрастирующий с той грязью, в которую я погружалась. Подо мной в гигантской котловине расстилались бетонные Афины. Огромный мегаполис казался бесконечным ковром из белых и серых крыш. Где-то в центре едва угадывались очертания холма Ликавит, а на самом краю горизонта, за километрами сплошной городской застройки, тускло поблескивала узкая свинцовая полоска Саронического залива.

Весь этот пейзаж дышал отстраненной мощью многомиллионного города.

Я до побеления костяшек вцепилась в руль. Миновала старую заброшенную каменоломню и резко свернула на неприметную грунтовую дорогу, скрытую за густыми стволами сосен. Отсюда город казался равнодушным существом,