Шторм ярости и мести - Мелисса Рёрих

— Ты сам ничего не знаешь? Ничего не встречал во всей той горе книг, что ты читаешь? — в тоне Луки проскользнула легкая насмешка.

Теон показал ему средний палец. И, боги… как же приятно было снова оказаться в компании друга.

— Сиенна приходит проверять Кэт каждый день, но сегодня она уже была, — сказал Теон. Он достал из кармана зеркало Акселя, вертя его в руке. — Я так и не понял, как пользоваться этой штукой так, как это делал Аксель. Сиенна появляется, когда сама того хочет.

— Я могу попробовать вернуться завтра, — сказал Лука, хотя эта идея ему не нравилась. — Мне не хочется оставлять ее одну надолго, теперь, когда Рордан приставил к ней няньку.

— Кто ее охраняет?

— Не уверен, что «охраняет» — подходящее слово, — сухо ответил Лука. — Но это фейри из ее Поместья. Декс.

— Фейри? Он приставил к ней фейри. И что он, блядь, собрался делать?

— Я сказал то же самое.

Теон провел ладонью по лицу.

— Рордан не дурак. У него есть какая-то цель.

— Вот поэтому мне и не нравится оставлять ее с ним наедине, — согласился Лука. — Впрочем, сегодня днем у нее примерка платья для Гала-бала.

— Значит, она идет? — спросил Теон.

Лука кивнул.

— Но она дала согласие на твое присутствие.

Теон коротко рассмеялся.

— Никогда за все мои бессмертные дни я не думал, что буду спрашивать разрешения у своего Источника, чтобы посетить бал.

— Она черпает из тебя силы? — спросил Лука, потому что как, черт возьми, она восполняла свои резервы?

Ей не нужна была кровь. Ей не требовались сон и пища, как фейри. Возможно, он и сказал ей, что заметил ослабление ее магии, но это было незначительно. Казалось, сила никогда не истощалась до опасного предела. На самом деле, единственным разом, когда об этом стоило беспокоиться, было время, когда она теряла контроль, и магия поглощала ее саму.

— Нет, — ответил Теон. — Если уж на то пошло, она просто играет с моей силой. Показывая мне, что может это делать. Или использует ее против меня. — Он на мгновение замолчал, а затем осторожно добавил: — Знаешь, есть еще кое-кто, кого мы могли бы спросить о ее силе и видениях.

— Джия? — предположил Лука.

Теон покачал головой.

— Разик и Элиза. Разик проводит за книгами больше времени, чем я.

Лука был почти уверен, что на несколько секунд перестал дышать.

Теон посмотрел на часы.

— Вообще-то, я как раз должен быть сейчас с ними в столовой. Разику нужно было больше места, чтобы разложить книги, поэтому сегодня утром они вышли из своей комнаты и заняли все пространство там.

Словно дурак, Лука просто уставился на друга.

— Я пойму, если ты не хочешь, но он знает массу исторических фактов, которые в Девраме забыты или никогда не были известны. Также он знает вещи, касающиеся Тессы, — продолжил Теон.

— Какие именно? — натянуто спросил Лука.

— Он фактически подтвердил, что Декрет Откровения — это пророчество. Назвал ее той, кто «никогда не должен был существовать».

— Говорит как козел, — проворчал он.

— Так и есть, — подтвердил Теон.

Наконец, Лука задал вопрос, который жег его изнутри с того самого момента, как он впервые увидел этого мужчину.

— Он спрашивал что-нибудь о нашем родстве?

— У меня — нет, — ответил Теон. — И я пойму, если ты не захочешь его видеть. Я могу спросить сам и передать тебе, если он что-то прояснит.

Хотел ли он его видеть?

Часть его отчаянно жаждала поговорить с ним. Большую часть жизни он считал себя последним из Наследия Саргона. А теперь узнать, что их не просто больше, но у него есть потенциальный кровный родственник? Не говоря уже о том, что последнее видение с Тессой намекало: в мирах больше драконов-оборотней, чем ему внушали, и он хотел узнать об этом больше. Узнать, что он не так одинок, как думал. Но другая часть его вообще не желала разговаривать с этим мужчиной, и Лука понимал: это был глубоко укоренившийся страх отвержения. По той же причине он всегда так стремился доказать, что достоин крови, текущей в его жилах. Что, если эта встреча приведет к осознанию, что этого недостаточно?

Что он сам недостаточно хорош?

Теон молчал, и с кем-то другим это могло бы превратиться в неловкую паузу. Но они всегда были такими. Вместе, сколько он себя помнил. Неразлучны. Пробирались в комнаты друг друга по ночам. Когда они были младше: чтобы доиграть в настолку или посмотреть фильм, когда пора было спать. Когда стали старше: чтобы изучать и планировать свержение отца Теона.

В конце концов, ему хотелось бы сказать, что выбор, который он сделал, был полностью ради Тессы. Что он хочет поговорить с Разиком ради нее. Помочь ей разобраться с видениями, потому что это необходимо для ее безопасности. Но, проклятье, он и сам хотел поговорить с этим мужчиной. Узнать, что в другом мире живет твой потенциальный кровный родственник, и даже не спросить об этом?

— Пошли, — только и сказал Лука.

Теон кивнул и повел его из кабинета.

Они зашагали плечом к плечу, как делали тысячи раз до этого, но без Акселя все казалось неправильным.

— До сих пор не могу поверить, что он просто ушел, — сказал Лука. — Он совсем с тобой не говорил?

Теон покачал головой.

— Он боялся оставаться с ней наедине. Он говорил мне, но у меня была встреча. Я бы забил на нее, но я пытался попасть в королевство Эйналы. Мне все еще нужно налаживать связи, и…

— Тебе не нужно передо мной оправдываться, — прервал его Лука.

— Когда ты вернешься, все будет иначе, — произнес Теон.

Когда он вернется.

Лука обдумывал эти слова. Изначально он вообще не хотел идти к Тессе, но теперь…

Теперь он не был уверен, что сможет ее оставить.

Что за гребаный Хаос.

Они вошли в столовую и увидели Разика и женщину, сидящих за длинным столом. Теон не шутил. Книги покрывали каждый дюйм поверхности. Некоторые лежали стопками по пять-шесть штук. Несколько были раскрыты. Эти двое сидели бок о бок. Ни один из них не поднял головы, когда они вошли.

— Мы надеемся, вы сможете нам кое с чем помочь, — сказал Теон, и на этот раз хотя бы женщина подняла взгляд.

Ее серые глаза перешли с Теона на Луку и задержались. Она пошевелилась, и Лука мог лишь предположить, что она пнула Разика под столом, потому что тот медленно поднял голову, чтобы взглянуть на нее.

— Ты же знаешь, я обожаю твои чрезмерно