Наследница Звездного Света - Амали Ховард

Замечательно.

Спаси королевство, а люди все равно хотят меня нанизать на вертел.

Руны на моих предплечьях нагреваются под перчатками, и я успокаиваю их мыслью. Нет смысла устраивать огненный переполох во дворце, который только что отстроили заново. И кроме того, использовать мои звездные дары, чтобы доказать свою правоту, — не совсем поведение милой богини-малышки.

Но черт возьми, это было бы приятно.

— Леди Сурайя, — говорит мужской голос, заставляя меня подпрыгнуть. Я поворачиваюсь и вижу королевского вице-короля. Я запомнила его как дружелюбного, и действительно, его улыбка широка и искренна. — Замечательно снова видеть вас. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах.

— Спасибо, — говорю я. — Каково состояние принца? Есть изменения?

— Никаких.

Я наклоняюсь ближе.

— Нет ли возможности побыть с ним наедине несколько минут?

На мгновение мне кажется, что он откажет, глядя на меня в молчании, а затем он понижает голос, отводя меня в сторону.

— Мой отец был Элонийцем. Он много лет служил олдермену Дома Фомальгаут — отцу Королевы Морварид.

— Зачем ты мне это говоришь? — спрашиваю я, дрожь пробегает по мне. С меня хватит Элонийских интриг на всю жизнь.

— Потому что есть те из нас, кто знает, что на самом деле здесь произошло. — Он кланяется и прижимается поцелуем к тыльной стороне моей ладони. — Мы в долгу перед тобой, Хранительница Звезд. Весь Ориндхр в долгу перед тобой.

Полагаю, следовало ожидать, что те, кто верит в старых богов, заподозрят, что произошло на самом деле, даже если новостные источники утверждают обратное. И я не могу притворяться, что я не та, кто я есть. Склонив голову, я принимаю его тихие слова.

— Когда ты приехала? — кричит кто-то, и прежде чем я успеваю осознать голос, меня сжимают в медвежьих объятиях. Вице-король растворяется в толпе, и я сосредотачиваю внимание на вновь прибывшем. Или вновь прибывших, так как за его плечом я вижу и Клем. Она одета в королевские доспехи, вероятно, теперь одна из будущих королевских стражников Рошана.

— Аран! — Я обнимаю его в ответ так же крепко. Я должна была простить их, чтобы отпустить свой гнев в том храме, но я солгу, если скажу, что это все еще не больно. Говорят, что прощение освобождает прощающего, и это правда, но никто никогда не говорит тебе, что укол предательства не исчезает просто так. Прощение требует работы. — Ты — отрада для глаз. И ты, Клем, тоже.

Я вижу, как мгновенное облегчение освещает ее лицо, и это согревает меня. Когда Аран наконец отпускает меня, она сжимает меня так крепко, что я едва могу дышать.

— Это было не все ложью, знаешь, — говорит она. — Ты мне понравилась с самого начала, и даже несмотря на то, что я была там, чтобы выведывать информацию о Джаведе и избранных для Дахака, я чувствовала, что обрела друга при дворе, полном гадюк.

— Я понимаю, о чем ты, — признаюсь я. — Я чувствовала то же самое.

Она выдыхает, ее сожаление тяжело.

— Я не хочу терять это. Ты сможешь когда-нибудь простить меня?

— Уже простила. — Я смеюсь и тянусь к Арану, притягивая его обратно к нам. — Я рада видеть вас обоих.

— Не так рады, как мы видеть тебя, — говорит он, его лицо и голос сдавлены эмоциями. — После того, что ты сделала в той комнате ради него...

Он замолкает, а я смотрю на него, пока Клем отходит на почтительное расстояние.

— Что ты имеешь в виду? Откуда ты знаешь, что случилось?

— Потому что это я нашел вас обоих. — Его глаза переходят на неподвижного кузена. — Лежащими, переплетенными друг с другом. У него было сердцебиение, а у тебя не было... — Он замолкает, глядя на меня, словно не в силах собраться с мыслями или выразить их. — Я видел, что ты сделала.

— Что я сделала?

Он сглатывает.

— Я видел, как ты стала тем, кем должна была быть. За все время, что я был магом, я никогда не знал, что значит чувствовать прикосновение Сару. Я чувствовал, как его свет пылает сквозь тебя, когда ты спасла моего кузена. Спасибо тебе за это.

Слеза катится по моей щеке.

— Я не могла позволить ему умереть.

— Значит, ты предложила ему свою жизнь. — Он вытирает слезу, его собственные глаза влажны. — Твоя магия спасла его. Она спасла вас обоих. — Он смеется вслух, снова обнимая меня. — Это была истинная честь, Сурайя. Ты — все, на что мы, Элонийцы, когда-либо надеялись — хранительница Ориндхра.

Я качаю головой, ошеломленная его словами.

— Я не делала ничего этого одна. Мы сделали это вместе.

— Ты собрала нас вместе.

Я качаю головой и оглядываюсь через плечо. Нет, это Рошан собрал их всех вместе. Принц, который боролся за свободу своего народа, который сражался с тиранией в собственном доме, который ставил жизни других выше своей. Даже мою... и даже несмотря на то, что он разрушил мое доверие. Боль в моей груди усиливается, когда я смотрю на спящую фигуру.

— Он очнется, Аран?

Аран поворачивается, чтобы встретиться взглядом с вице-королем, который один раз хлопает в ладоши. Как по мановению волшебства, люди исчезают из комнаты, пока не остаемся только мы двое, кроме Клем и небольшого контингента стражников у входа.

— Я надеюсь. Люди молятся, что он очнется.

— Ты веришь?

Он смотрит на меня.

— В богов?

— Да.

— Люди выбирают верить во что-то. Важно то, что у них есть выбор. Верить, не верить, быть арканистом, быть современным. Это все одно и то же. Добро против зла. Свет против тьмы. Правда против лжи. Мы все ищем смысл, Сурайя. То, как мы его получаем, не цель... это в путешествии.

— Думаю, ты очень мудрый человек, — говорю я.

Он подмигивает.

— Давай оставим это между собой. Я подумываю о том, чтобы создать себе репутацию негодяя.

Мы оба тихо посмеиваемся, пока момент не становится мрачным, и мы оба смотрим на нашего будущего короля, такого сильного и прекрасного в покое.

— Что мне нужно сделать?

— Ты знаешь, что делать, Сурайя. Это твоя магия горит внутри него. Тебе просто нужно дать ему причину жить.

— Ориндхр нуждается в нем больше, чем когда-либо, — говорю я.

Он склоняет голову.

— Только Ориндхр?

— Я работаю над этим, Аран, — тихо признаю я. — Доверие строится всю жизнь, а разрушается в мгновение ока. Я люблю его, но он разбил мне сердце.

Глаза Арана полны сожаления.

— Он искупит свою вину перед тобой, я знаю,