Острые предметы - Юлия Устинова

61

Александр

— Сережа! Сережа! — на пол к мужику с громкими воплями бросается его супруга.

Бережно подкладывает под затылок ладонь, пальцами другой судорожно ощупывает лицо и волосистую часть головы.

Пострадавший морщится…

Еще один пострадавший от моей руки…

Глядя на этих людей в антураже чертова логова, понимаю, что только что окончательно подвел себя под монастырь. Независимо от того, уйду я сейчас или нет, они обратятся в органы, снимут побои, и опять поеду я в места не столь отдаленные. Но меня другое заботит. С Мишкой что? С мамой что будет? С моей Женей? Как они со всем этим справятся? Моя мама и моя любимая? Моя сильная девочка. Доносит ребенка? Как она все это выдержит? И выдержит ли?

— Да хватит! — осклабившись, мужик отпихивает руку жены и садится, потирая ладонью висок. — Беги к соседям! Вызывай милицию! Чего ждешь?! — торопит жену, потирая ушибленное место.

— Как вы? — спрашиваю, пытаясь оценить насколько не для него, а для меня все плохо.

— Да что тебе надо?! — рычит мужик, звуча при этом яростно, бодро и очень исчерпывающе.

В порядке он, раз так орет. Но шишка, да, будет.

Его жена, тем временем, вскочив, берет курс на выход. Я тоже срываюсь с места. Определив, куда она направляется, опережаю и, рванув за кабель, выдергиваю штепсель стационарного телефона.

— Таня! — из спальни мужик вываливается, спотыкаясь в единственном тапке. — Не тронь ее!

— Да не трону я вас! — демонстративно подняв ладони, увеличиваю расстояние между собой и Татьяной под напряженным взглядом ее мужа. — Не бойтесь. Сказал же, сын у нас пропал. Вы выслушать можете?! Ваша дочь, есть очень большая вероятность того, похитила нашего ребенка!

— Что ты мелешь?! — рявкает мужик. — Наркоман, что ли?!

Оба таращатся на меня с пущей недоверчивостью и гневным возмущением. Я и не рассчитываю, что будет просто. Но если назад пути нет, они заявят или кто-то из соседей, услышавших шум, вызовет ментов, то, пока есть возможность, я обязан сделать все, чтобы Мишку найти.

— Где сейчас ваша дочь? — стараюсь держаться ровного тона.

— Сказали же, не знаем! — грохочет Викин отец.

— Сергей, да? — сдержанно киваю. — Я Александр. И я пришел не за тем, чтобы… Я просто ищу нашего пацана! — хриплю от эмоций. — Вы же сами родители! Хоть послушать можете?! Да что вы за… — уперев ладони в бедра, я наклоняюсь.

Накатывает ощущение полного краха и личной катастрофы, до которой никому на свете нет дела. Меня сгибает под гнетом собственного бессилия. Из глаз брызжет. Пиздец самообладанию. Всему конец.

— Сядь! — грубый окрик Сергея заставляет меня выпрямиться.

Он указывает на кресло и велит жене:

— Таня, дверь входную закрой! Дай, что приложить, — за висок ушибленный хватается.

— А милицию… же надо? — женщина с опаской косится на меня.

— Пусть скажет сначала, что у него там! — властно рубит Сергей, дергая подбородком в сторону кресла.

— Нет, там вам все понятнее будет, — я зову его назад в комнату дочери.

Побрякушки, бирюльки и предметы интерьера очевидного характера — кресты, кинжал, чучело ворона и прочая магическая лабуда, — уже не так шокируют.

Основное, что теперь привлекает мое внимание — полка с выцветшей фотографией.

Мне там семнадцать. И в последний раз я видел эту фотку из разряда “Ими гордится школа”, когда учился в старших классах. Есть и другая.

Кроме фоток, узнаю еще несколько личных вещей. Подхватываю связку ключей. Выделяю самый длинный, с коронкой большой плотности нарезки. Только мой оригинальный ключ слегка кривоват. Бывало, когда-то с пацанами пиво им открывали. Этот же прямой и, как и другой, напоминающий ключ от верхнего замка, выглядит абсолютно новым.

От осознания, что Вика сделала дубликаты, по затылку табуном пробегают мурашки.

Теперь слова Жени про иголки больше не кажутся мне чушью.

Вика совершенно точно была у меня дома и рылась в моих вещах.

Верчу головой по сторонам.

Оплывшие восковые свечи… Какие-то камни по типу хрусталя…

На полках выше — плотный строй мракобесного чтива: магия, колдовство и прочие пособия с “сакральными” знаниями.

Взяв фотографию, оглядываюсь на Сергея. Тот стоит в пороге, держа у виска обмотанный полотенцем пакет из заморозки, и озирается с видом, словно ему не по себе. За его спиной беспокойно топчется жена.

— Вот… — протягиваю хозяину дома фотку. — Узнаете?

— Это… Это же… — выглянув из-за супруга, Татьяна дар речи теряет.

— Ну ты это, — нахмурившись, выталкивает Сергей. — И что?

— Эта фотография висела в школе, когда я еще сам там учился.

— Саша… Ты же Саша… Господи… — причитает женщина, видно сразу смекнув, чем дело попахивает.

В отличие от ее мужа.

— Ну и что это значит?! — психует тот.

— Это же Саша, Сереж… Тот самый… — Татьяна подтверждает мою догадку.

— Значит, понимаете, о чем речь, да? — пристально смотрю на нее. Потупив взгляд, женщина предпочитает отмолчаться. — Смотрим дальше, — предъявляю им второй снимок. — Это тоже я. И эту фотографию я вашей дочери не давал. А это, знаете, что? — беру связку дубликатов. — Очень напоминает ключи от моей квартиры, что тоже, как вы, наверное, понимаете, выглядит довольно странно. Дальше… смотрим? — показываю вполне безобидный одноразовый станок. — Я такими бреюсь. Или ваш? — у Сергея спрашиваю.

— Нет, — выжимает мрачно. — У меня со сменными.

— Тоже мой, — стучу пальцем по флакону “Олд Спайса”, который я, как думал, мог выкинуть во время ремонта. — Мне девушка дарила. Продолжать?

— И как это понимать все? — спрашивает Сергей. — Это алтарь, что ли, в твою честь?

— Это ерунда. Самое страшное то, что ребенок сейчас может находиться с… — откашлявшись, я с трудом проглатываю “ебнутой дурой”, — с человеком, который занимается вот этим вот… всем.

— Да зачем Вике ваш ребенок?! — растерянно выкрикивает Сергей.

— Я обидел вашу дочь, — говорю, как есть. — И теперь она меня за это наказывает.

Я смотрю на свою фотку, где мне выжгли глаза, и, если у меня насчет Вики еще оставались сомнения, прямо сейчас они окончательно испаряются.

— Как обидел? — недоверчиво вставляет Татьяна.

— На чувства ее не ответил. Грубо обошелся, оскорбил, — сообщаю женщине.

Поджав губы, та кивает.

О том, что у нас была связь, умалчиваю. Излишняя откровенность сейчас может выйти мне боком.

— Таня, да кто он такой?! — у Сергея все еще одно с другим не сходится.

— Да Саша это… Вика по нему страдала… Со школы еще. Любовь… безответная, — виноватым тоном выводит Татьяна, подтверждая то, что слышал от Жени.

— Я ничего об этом раньше не знал, — комментирую ее слова, глядя в глаза Сергею.

— Что же теперь будет? — сокрушается перепуганная женщина.

— Номер ее скажите, — перехожу к более насущным моментам. — Номер мобильного.

Татьяна