Острые предметы - Юлия Устинова

Никто не вмешивается, когда Женя начинает проверять каждый шкафчик — аккуратно открывает и закрывает.

У меня ком дрожит в горле, когда останавливаю ее, идущую уже по второму кругу.

— Жень… Женя, хватит! — взяв за плечи, легонько встряхиваю. — Пойдем домой.

— А как же он завтра без сандалий будет?

Ее гнетущий вопрос тяжелой взвесью парит в гробовой тишине.

— Новые купим, — тяну ее за локоть к выходу.

На улице холодно. Женя без шапки. Где-то оставила. Натягиваю на нее капюшон куртки и обнимаю.

— Жень, мы найдем его. Ориентировки уже разослали. Его ищут, — ободряюще задвигаю. — Ну как далеко он мог уйти за это время? Где-то в районе.

— Он не мог уйти сам, Саш! — возражает жена. — Ты что… тоже не понимаешь? Его забрали! Увели!

— Да кто?! С кем бы он пошел? Сама же знаешь, что с кем попало не то, что не пойдет, не посмотрит даже.

— Значит с кем-то, кого знал…

— Мать твоя пьяная спит, — напоминаю. — В хламину. С кем еще он мог пойти?

— Не знаю, Саша! — вскрикивает Женя. — Но он бы не стал забирать с собой сменную обувь и шорты! Если бы ушел, то просто ушел!

— Может, шорты на нем, — предполагаю.

— Может… — соглашается. — А сандалии где?

Черт… Дались ей эти сандалии.

С другой стороны, Женя мыслит логично. Зачем ребенку тащить с собой обувь?

— Темно… Холод какой. Я ему манишку не надела сегодня… — Женя снова начинает говорить о сыне так, словно ничего не случилось.

От ее спокойного тихого голоса у меня мороз идет по коже, превращая в лед липкий пот под одеждой. Сердце снова мечется по грудной клетке в поисках места потише.

— Жень, хорошая моя, — развернув жену, крепко обнимаю. — Будь сильной, пожалуйста! Потерпи. Мы его найдем. Я тебе обещаю. Клянусь, Жень!

Дома новостей нет. Ни хороших, ни плохих.

Мама предлагает ужин и всхлипывает, и я взглядом умоляю ее не доводить до истерики Женьку. От еды отказываюсь. Усадив Женю перед тарелкой супа, прошу поесть и иду выгуливать Бима. Пес, не выказывая активностей, делает свои дела и понуро трусит рядом, словно чувствует, что нам всем сегодня не до привычных радостей.

Мама зовет нас к себе, но Женя настаивает, что хочет остаться дома. А чуть позже, когда мама уходит к себе, говорит:

— У меня мажет, Саш…

— Мажет? — непонимающе хмурюсь, пока допираю. — Кровь или что? — опускаю взгляд на живот жены.

— Не знаю… Но так быть не должно.

— Давно?

— Ну… Вот… С вечера. Не знаю, когда… Тянуло...

В ее глазах нет ни паники, ни страха. В то время как я захожусь в агонии.

Хватаюсь за голову, дергаю волосы, вдавливаю в глаза ладони.

Это какой-то пиздец!

И я ничего не могу сделать! Ничего!

— Сядь, ладно? — наконец соображаю, что следует предпринять.

Женя опускается на диван, и я иду звонить в 03.

— Скорая едет, — сообщаю жене, вернувшись в комнату. — Давай собираться.

— Я никуда не поеду, — Женя врезается в меня твердокаменным взглядом.

— Прекращай! Поедешь конечно! — прикрикнув, плетусь за пакетом, чтобы сложить в него необходимое.

— Миша… Он… Он же совсем один. Он даже сказать ничего не сможет, позвать на помощь, имени не назовет… Я его не хотела, и его у меня забрали… Теперь второго заберут… — обхватив себя за живот, Женя смотрит в пустоту перед собой.

— Блядь… — бросаю пакет. — Женя, приди в себя! — сев перед ней на пол, за бедра хватаю. — Держись! Соберись! Это очень важно сейчас! — в лицо ей ору. — Мишку ищут! Найдут!

— Мне тоже надо его искать, а я сижу…

— Тебе надо в больницу! Пожалуйста! — срываю связки.

— Я не могу в больницу, Саш! Я же там с ума сойду! — упрямится она.

— А я прямо сейчас сойду, если не поедешь! И когда Миша вернется, у него будет два двинутых родителя!

— Я ужасная мать… — воздев лицо к потолку, она водит по нему глазами. — Я его уже чуть не потеряла... Летом... И сейчас... Смотри, я даже не плачу… Какие мне дети, Саш? Какая семья?

— Жень… Женя! Послушай, — обхватив ладонями лицо, вынуждаю посмотреть на меня. — Помоги мне сейчас! Будь со мной! Ты мне нужна! Ты Мишке нужна! — внушаю ей отчаянно.

— Саш? — фокусируется на мне, будто очнувшись.

— Скажи, что… что тебе надо с собой взять? Или потом привезти?

— Я не поеду никуда, ты оглох, что ли?! — дергается и толкает мои руки от себя.

— Да хватит! Чё как маленькая! — круто осаждаю ее. — Соберись, я сказал! Ты должна позаботиться о себе, Жень, и о ребенке! Это твоя обязанность! Самая главная сейчас! Святая!

— А Миша? А о нем кто позаботится?

— Я тебе обещаю, что он найдется!

— Дети сами собой не пропадают. И сами не находятся… Ты телевизор смотришь, вроде?! — парирует жестко.

— Ну кто мог его забрать, сама подумай?! — вскочив, рядом сажусь.

— Не знаю… Может быть… зазноба твоя…

— Жень, что за херня?! — ушам своим не верю. — Какая зазноба?

— А с кем ты трахался, а потом бросил? Вспоминай, кого обидел? — ее голос сочится бессильной злобой.

— Ты сейчас серьезно?! — дергаюсь в ее сторону. — Об этом поговорим?!

Женины плечи опадают.

— Я просто не знаю, на кого думать… Я не знаю, что думать! Но я знаю, что сам бы он не ушел… Саша… Я знаю своего ребенка. Он бы так не поступил… А ты не веришь… — из ее горла вырывается мучительный стон.

Прикрыв ладонью рот, Женя начинает дрожать, чем очень пугает меня.

— Тише, тише… — обняв крепко, накрываю ее макушку подбородком. — Я тебя слушаю. Говори. Сейчас все важно. Любая мелочь. Ты правда думаешь, что она могла?

— Вика? — переспрашивает. — Честно, я не думаю, что она бы такое сделала. Я все-таки дружила с ней… Пакостить — одно… Но такое…

— Пакостить? — отстранившись, в глаза ей заглядываю. — О чем ты?

— Иголки нам в дверь кто-то понавтыкал. Помнишь, Бим укололся? — Я киваю, шаря взглядом по ее лицу. — Знаю, ты в такое не поверишь, но я не чокнулась! Еще одну иголку я нашла у вас в косяке. Это могла быть Вика. В школе она занималась всякими такими вещами…

— Какими вещами? — хмурюсь.

Если честно, все это звучит очень бредово. Но взгляд жены снова ясен, как тогда, когда она про сандалии рассуждала.

— Ворожбой, гаданием… И она еще тогда к тебе неровно дышала, а тут… Ты сделал ей такой подарок… — с укором заканчивает.

— Какие иголки? Какая ворожба?! — прикидываю временной промежуток. — Да я с ней когда был? — отсекаю эту версию.

— Тогда где Миша?! — вскрикнув, Женя опускает голову.

— Адрес