Сахарная империя. Закон против леди - Юлия Арниева

Томас писал старательно, сверяя каждое слово с оригиналом. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем он закончил, густо посыпал лист песком и, стряхнув лишнее, поднёс бумагу мистеру Финчу. Тот, в свою очередь, придирчиво сверил копию построчно, удовлетворённо хмыкнул и, капнув горячим воском у подписи, с силой приложил печать.

— Готово.

Я забрала оба листа — оригинал и копию. Аккуратно свернула, спрятала в ридикюль, стараясь не помять ценный документ, и только тогда посмотрела адвокату в глаза.

— А теперь, мистер Финч, организуйте мне встречу с лордом Бентли.

Тишина, повисшая после моих слов, была оглушительной. Финч уставился на меня, будто я предложила ему полететь на Луну. В углу охнул Томас, с кончика его пера сорвалась жирная капля, расплываясь по столешнице черным пауком.

— С лордом Бентли? — переспросил Финч, и голос его прозвучал так, будто он усомнился в моём рассудке. — С графом Бентли?

— Да.

— Леди Сандерс, — он закрыл глаза на секунду, потом снова посмотрел на меня, — вы понимаете, что я простой барристер? У меня нет связей в аристократических кругах. Меня к нему даже на порог не пустят. Дворецкий вышвырнет вон, едва я назову своё имя.

— Пустят, если вы скажете, что леди Сандерс желает обсудить вопрос спорной земли в Кенте, — спокойно ответила я.

Финч долго смотрел на меня, и я видела, как в его голове идёт борьба. Риск. Выгода. Любопытство. Шанс на громкое дело, которое могло бы прославить его имя, или провал, который похоронит репутацию окончательно.

— Попробую, но не обещаю ничего. Лорд Бентли — занятой человек, у него сотни дел поважнее, чем встречаться с неизвестной ему женщиной по непонятному вопросу. Он может просто проигнорировать моё письмо.

— Благодарю вас, мистер Финч, — сказала я, поднимаясь. — Это всё, что мне нужно.

Мэри тут же открыла дверь, я направилась к выходу, но голос Финча остановил меня на пороге.

— Леди Сандерс, — в его тоне звучала странная смесь тревоги и уважения, — вы уверены в том, что делаете?

Уверена? Господи, нет. Я не знала наверняка, те ли это земли. Я строила мост над пропастью, имея на руках лишь ветхий список приданого полувековой давности и свои догадки.

Но если я права… если земли, которыми владеет Колин, на самом деле принадлежат семье Бентли по праву приданого. Если Колин незаконно присвоил их или его предки каким-то образом завладели ими обманом…

Тогда у меня появится союзник. Влиятельный, богатый, с титулом и связями при дворе. Именно такой, который нужен, чтобы противостоять мужу в церковном суде и Парламенте. Граф, чьё слово весит больше, чем показания десятка соседей. Граф, который может одним письмом королю перевернуть всё дело в мою пользу. Да, риск был огромен, но и ставки были высоки…

— Нет, мистер Финч, — честно ответила я, оборачиваясь. — Уверенность — это роскошь, которую я не могу себе позволить, но у меня нет другого выхода.

Ставка сделана, карта легла на стол. Осталось дождаться, когда её откроют и молиться, чтобы она оказалась козырной.

Глава 29

Дни стали похожи друг на друга, серые и безликие, а дом погрузился в тягостную, нервозную тишину ожидания. Я вздрагивала от каждого скрипа половиц, от звука проезжающего кэба, всякий раз бросаясь к окну в надежде увидеть посыльного. Но улица оставалась пустой.

Мэри старалась меня отвлечь: варила чай, готовила еду, к которой я едва прикасалась, читала вслух газету, запинаясь на каждом третьем слове. Ничего не помогало. Ночами я лежала без сна, глядя в потолок, и перебирала варианты своего краха: Бентли отказал, документ — пустышка, Колин нас выследил…

На седьмое утро в дверь наконец резко и требовательно постучали, отчего я едва не выронила чашку. Мэри, охнув, метнулась в прихожую, а минуту спустя вернулась с простым конвертом в руках, из дешевой серой бумаги с печатью конторы мистера Финча.

— От посыльного, — зачем-то шепнула она, протягивая письмо.

Я взяла конверт. Сургуч хрустнул и раскрошился под пальцами — я рванула бумагу, не заботясь о сохранности печати. Внутри лежала записка от адвоката: «Миледи, это принесли сегодня утром». А к записке был приложен второй конверт.

Он выглядел инородным телом на нашем обшарпанном столе. Плотная бумага цвета слоновой кости, на которой даже имя было выведено каллиграфическим почерком. Сургучная печать с гербом — орёл, терзающий змею, — внушала трепет. Адресовано было: «Мистеру Э. Финчу. Для передачи леди К. Сандерс». Внутри оказался единственный лист бумаги верже — плотный и жесткий, как накрахмаленная манжета.

«Мистер Финч. Его сиятельство граф Бентли ознакомился с Вашим письмом. Он готов уделить время леди Сандерс сегодня, в четыре часа пополудни. Особняк на Гросвенор-сквер, 24. Ожидаем Вас и Вашу клиентку. Секретарь, мистер Дж. Хэтфилд».

Коротко. Сухо. Без лишних слов. Но для меня эти строчки значили больше, чем любое цветистое послание. Бентли согласился. Встреча назначена. У меня есть шанс.

Я опустилась в кресло и закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается слабость. Напряжение последних дней вдруг отпустило, оставив после себя пустоту и дрожь в коленях.

— Госпожа? — голос Мэри дрожал от нетерпения. — Что там? Плохие вести?

— Четыре часа, — выдохнула я, поднимая на неё взгляд. — Нас ждут сегодня.

Я резко выпрямилась, стряхивая оцепенение.

— Готовь мое лучшее платье, Мэри. Я еду к Финчу, а оттуда на Гросвенор-сквер. Аудиенция получена.

— Я достану ваше новое платье, госпожа, — сказала она деловитым тоном, скрывая волнение.

Сборы заняли меньше часа. Когда я встала перед зеркалом, результат оправдал каждую потраченную гинею. Тёмно-зелёный шёлк сидел безупречно. Высокая талия, прямой крой, узкие рукава, никаких рюшей, кружев и легкомысленных лент. Строго, элегантно и дорого. Именно так, как требовал случай.

К половине второго кэб уже ждал у входа. Мэри договорилась с возницей до Докторс-Коммонс, и всю дорогу я смотрела в окно на мелькающие улицы, судорожно сжимая ридикюль, в недрах которого лежала заветная копия соглашения.

Контора встретила меня привычной пыльной тишиной. Мистер Финч уже ждал. Когда я вошла, он не сидел за столом, разбирая бумаги, как обычно, а стоял у окна, глядя на улицу, видимо, высматривал мой экипаж. На нём был парадный чёрный и старомодный сюртук, сшитый, вероятно, ещё десятилетие назад, но сегодня тщательно вычищенный и отутюженный. Белоснежный шейный платок был повязан с неестественной, педантичной аккуратностью.