Лекарка для Викинга - Маргарита Фуаро

Сначала я не разобрала. Потом слова стали ближе, громче.

— Волчий дом! Волчий дом!

Эйрик выпрямился.

Гудрун посмотрела на дверь.

Свейн усмехнулся криво:

— Похоже, пока живы.

А потом среди этого крика вдруг поднялся другой голос.

Женский.

Фрейдис.

— К лекарке! Несите к лекарке!

И за ней ещё один.

— Вара-лекарка!

Я замерла.

Не потому что это было красиво.

А потому что это было страшно.

Имя, которое ещё недавно кричали у моей двери с камнями, теперь звали как путь к жизни.

Аста тихо сказала:

— Слышишь?

— Слышу.

— Они зовут тебя.

— Знаю.

— Не как ведьму.

Я посмотрела на свои руки.

В крови.

В саже.

В чужой жизни.

— Пока.

Аста покачала головой.

— Нет. Уже нет.

Я хотела сказать, что она ошибается. Что люди меняются быстро только в песнях. Что завтра кто-нибудь снова вспомнит воду, Лив, Хравна, ребёнка Олава, горький корень, всё, что удобно бросить в меня.

Но дверь снова открылась.

И двое мужчин внесли раненого чужака.

Тот был в кожаном плаще с застёжкой в виде чёрного ворона. На груди — глубокий удар. Лицо скрыто кровью и дымом.

— Он важный, — сказал один из наших. — Пытался уйти с малой воды. Свейн велел не добивать.

Я устало поднялась.

— На лавку.

Мужчина застонал.

Ингрид поднесла свет.

Кровь смылась с его лица.

Я узнала его не сразу.

Не потому что не видела раньше.

Потому что не хотела.

Передо мной лежал человек Хравна.

Тот самый, что стоял у навеса, когда годи требовал жертву.

Он схватил меня за запястье окровавленными пальцами.

— Орм… — выдохнул он. — Орм не ушёл с Асгейром.

Эйрик резко повернулся.

— Где он?

Мужчина сглотнул кровь.

— В доме.

Гудрун побледнела.

Я почувствовала, как холод снова сжимает затылок.

— Зачем? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

И в глазах его был ужас.

— За мальчиком.

Хальвдан лежал на лавке у стены.

Спал.

Наконец-то спал.

А над ним, у задней двери, где тень от очага была гуще всего, тихо скрипнула доска.

Глава 40. Дом против страха

Доска у задней двери скрипнула ещё раз.

Тихо.

Почти вежливо.

Так скрипят не враги в песнях. Не с криком, не с топором над головой, не под вой рога.

Так скрипит смерть, которая знает дом лучше, чем должна.

Я повернулась к Хальвдану.

Он спал на лавке у стены, укрытый шерстью до подбородка. Рядом лежал Сколль, перевязанный, злой и слишком усталый, чтобы даже рычать громко. Руна сидела у ног мальчика с чашей воды в руках. Ингрид стояла у двери в большой зал, Гудрун — у стола с тканями, Тора — возле Бьёрна.

Эйрик был в нескольких шагах от меня.

С мечом.

Но между нами и задней дверью — раненые, лавки, дети, женщины, дым, кровь и слишком мало времени.

Тень двинулась.

Орм вышел из темноты.

Не как воин.

Как зверь, который уже был ранен и от этого стал хуже.

Лицо в саже, бедро перевязано грязной тряпкой, рукав разорван, в руке нож. На этот раз без улыбки. Улыбка, видимо, осталась где-то у кургана вместе с его уверенностью.

Он сразу посмотрел на Хальвдана.

Не на Эйрика.

Не на меня.

На мальчика.

Я шагнула между ними раньше, чем подумала.

Очень умно.

Женщина с порезанной рукой, дымом в лёгких и без меча встала перед убийцей.

Премия за здравый смысл точно не моя.

— Поздно пришёл, — сказала я. — Приём закончен.

Орм оскалился.

— Отойди.

— Нет.

— Я не за тобой.

— А я не спрашивала.

Эйрик сделал шаг.

Орм мгновенно поднял нож выше.

— Ещё шаг — и ведьма умрёт первой.

— Ты всё равно умрёшь, — сказал Эйрик.

Голос был тихий.

От этого люди вокруг побледнели сильнее.

Орм коротко рассмеялся.

— Может быть. Но не один. И не зря.

Сколль поднял голову.

Тяжело.

С рычанием, которое больше походило на хрип.

— Лежать, — прошептал Хальвдан.

Он проснулся.

Господи.

Конечно проснулся.

Мальчик смотрел на Орма с белым лицом, но не поднимался. Я почти гордилась. И почти умирала от страха.

— Не трогай его, — сказал Хальвдан.

Орм повернул голову.

— Маленький волк снова хочет командовать?

— Я наследник.

— Пока.

Эйрик шагнул бы.

Я видела.

Но Орм держал нож так, что до моей шеи оставалось меньше ладони. И это остановило всех.

Кроме Руны.

Девочка метнула чашу с водой.

Не в Орма.

В пол перед ним.

Вода плеснула под ноги, мокрая доска стала скользкой. Орм дёрнулся, чтобы удержать равновесие, и этого хватило Асте.

Она ударила его сбоку табуретом.

Не красиво.

Не героически.

Просто со всей силы и с криком, который я никогда раньше от неё не слышала.

Табурет треснул.

Орм пошатнулся.

Я отскочила назад, но он всё-таки успел схватить меня за рукав. Нож полоснул по ткани у плеча, не достал до кожи. Эйрик рванулся вперёд, но Орм дёрнул меня к себе и поставил перед собой.

— Назад! — заорал он.

Теперь нож был у моего горла.

Прекрасно.

Смена пациента на заложника прошла без записи в журнале.

— Все назад!

Никто не двинулся.

И это было странно.

Раньше при таком крике люди отступали. Сегодня дом не отступил.

Гудрун медленно взяла со стола железный крюк для котла.

Тора подняла нож, которым резала повязки.

Руна стояла у Хальвдана с пустой чашей, но так, будто в руке у неё был меч.

Ингрид закрыла собой проход к детям.

Аста подняла обломок табурета.

Даже парень со стрелой в бедре попытался слезть с лавки.

— Лежи, идиот, — хрипло сказал Бьёрн, не открывая глаз.

— Сам лежи, — ответил парень.

Бьёрн едва заметно усмехнулся.

Орм обвёл их взглядом.

Впервые он выглядел растерянным.

Не потому что его окружили воины.

Потому что его окружили те, кого он не считал опасными.

Женщины.

Раненые.

Ребёнок.

Пёс, который едва стоял.

И ведьма, которая уже очень устала быть удобной шеей для чужих ножей.

— Вы все с ума сошли, — сказал Орм.

— Нет, — ответила Гудрун. — Просто ты вошёл не в тот дом.

— Это дом ярла.

— Нет. Это Волчий дом.

Она сказала это так, будто между этими словами была целая зима.

Орм сжал моё горло сильнее.

Я почувствовала холод лезвия.

Эйрик застыл.

Я смотрела на него и