Мой Призрак - Кай Хара

— Что он сделал? — спрашивает Энцо.

Челюсть мужчины сжимается от злости, когда он отвечает: — Ничего, что касалось бы тебя.

— Если какой-то Made Man16 настолько взбесил Сербскую мафию, что вы вышли из тени, чтобы лично его забрать — меня это касается, — парирует Маттео. — За какие его грехи мне потом отвечать?

— Это не бизнес, поэтому мои репрессии на вас не распространятся, — отвечает серб. Шрам на его лице подергивается, когда он, сощурившись, смотрит на Амадео. — Он перешел дорогу лично мне.

Тяжело сглатываю. Явная угроза в его тоне дает всем понять, насколько серьезна эта ошибка.

— Судя по телам, разбросанным вокруг, и по тому, что твой человек наступает ему на глотку, полагаю, ты понял, каким вероломным ублюдком является твой пленник. Поверь, что бы ты ни собирался с ним сделать, я поступлю в тысячу раз хуже. Так что отдай его мне, Леоне. Или я могу перебить всех вас, если вы не намерены сотрудничать, — позади него все двенадцать человек снимают пистолеты с предохранителей. — Но я бы предпочел этого не делать.

На этот раз все-таки делаю шаг вперед, но злобный рык Энцо останавливает меня. Маттео опускает пистолет, разрушая напряженную тишину.

Человек со шрамом поднимает руку. Охранники возвращают оружие на предохранитель и убирают его.

— Угрожать мне — удивительно глупый стратегический ход с твоей стороны, — отвечает Маттео.

Глаза мужчины, минуя Маттео, впервые останавливаются на Авроре. Он изучает ее, затем снова вглядывается в черты лица Маттео.

Не уловив никаких эмоций, смотрит на меня.

Маттео сдвигается, снова закрывая меня от него.

— Что-то мне подсказывает, что ради девушки, которую так отчаянно пытаешься спрятать, ты готов угрожать кому угодно, — голос серба звучит твердо и непреклонно. — Так скажи, ты действительно считаешь меня глупцом? Или мы похожи больше, чем ты думаешь?

Жаль, что я не вижу лица Маттео. А по спине понятно не так уж много.

Но даже без этого чувствую, как в воздухе медленно устанавливается хрупкое перемирие. Напряжение ослабевает после безмолвного диалога мужчин.

Наконец, Маттео указывает на Амадео.

— Отойди, — приказывает он Энцо.

Энцо повинуется. Убирает ногу со спины Амадео и отходит в сторону.

Четверо мужчин тут же отходят от серба и направляются к итальянцу. Тащат его через переулок к боссу и удерживают перед ним в полусогнутом положении.

Без единого слова или приказа один из них бьет его по лицу. Амадео, хрипя, приходит в себя. Бросает взгляд на серба и вздрагивает.

— К-кто ты? — заикается он.

Человек со шрамом протягивает ладонь, и охранник вручает ему пистолет. Мужчина прицеливается и выпускает пулю в поясницу Амадео.

— Твой худший, блядь, кошмар.

Амадео взвывает и бешеными, выпученными глазами смотрит вниз.

— М-мои ноги... Я не чувствую ног!

— Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты почувствовал все, что собираюсь с тобой сделать, — рычит мужчина.

Амадео не переставая кричит, пока один из охранников не затыкает ему рот тряпичным кляпом.

Пользуясь моментом, прижимаюсь к Маттео и беру его за руку. Он переплетает наши пальцы и крепко сжимает, но не смотрит на меня.

— Stavi ga u kola17, — хрипло произносит мужчина.

Не зная перевод, понимаю, что это был приказ.

Его люди подчиняются, выводят все еще вопящего Амадео из переулка, оставляя босса позади. Тот поворачивается к нам и, не обращая на меня внимания, бросает взгляд на Маттео.

Подносит два пальца ко лбу и взмахивает ими в саркастическом приветствии: — До встречи, Маттео.

Смотрю на мужчину, которого люблю, ожидая увидеть раздражение, разочарование и гнев.

Но вместо этого — заинтригованность и нечто еще более удивительное. Намек на улыбку.

— До встречи, Дарко.

ГЛАВА 42

Валентина

Ни за что не оставлю Аврору одну этой ночью. Поэтому, когда Энцо останавливается у ее дома, выхожу из машины вместе с ней. Маттео не спорит, хотя по его глазам видно, что ему не по душе, что мы не проведем ночь вместе.

Как только переступаем порог квартиры, Аврора тут же исчезает в ванной. Она не выходит сразу, и я направляюсь на кухню. Не знаю, когда в последний раз она ела, но в холодильнике почти ничего нет.

Стук в дверь заставляет напрячься. Открываю ящик, достаю нож и прячу его за спиной, прежде чем иду в прихожую. Посмотрев в глазок, вижу красивую женщину восточной внешности с кожаной медицинской сумкой в руках.

— Мисс да Силва? — спрашивает она, будто почувствовала мое присутствие за дверью.

Настороженно отвечаю: — Откуда вы знаете мое имя?

— Я доктор Наср, — отвечает она. — Маттео Леоне прислал меня осмотреть вашу подругу. Он сказал, что вы, возможно, не откроете дверь сразу, и велел назвать кодовое слово «pavona».

Сердце сжимается оттого, как он заботится об Авроре. И от того, что прислал женщину-врача, а не мужчину. Он может выглядеть как грех во плоти, но именно его доброе сердце, то, что люблю в нем больше всего.

Открываю дверь и отхожу в сторону.

— Заходите.

Доктор Наср уверенно проходит в квартиру и ставит свою сумку на кухонный стол.

— Она в ванной. Я предупрежу ее, что вы пришли.

Иду к задней части квартиры и стучу в дверь.

— Аврора?

— Открыто, — звучит приглушенный голос.

Захожу и вижу ее перед зеркалом. На ней только полотенце, она смотрит на себя. Волосы мокрыми прядями струятся по спине, глаза опустошенные.

— Пришел врач, чтобы тебя осмотреть. — Она качает головой, но ничего не говорит. — Не хочешь?

— Нет, — тихо отвечает она. — Не нужно. Они... заставили меня раздеться догола и выставили перед двумя десятками мужчин. — Ее глаза наполняются слезами. — Но они не тронули меня.

Я подхожу и обнимаю ее. Крепко.

Мы успели.

И от этого облегчения хочется плакать.

Я верю в судьбу. Между ней и Адрианой слишком много параллелей, чтобы это было случайно. Но у них разная развязка. Судьба свела меня с Авророй, подарила нам дружбу, и поставила меня туда, где я смогла ее спасти. Это исцеляет ту часть меня, которая до сих пор болела.

— Я все равно думаю, тебе стоит пройти осмотр. На всякий случай.

Она кивает: — Хорошо.

Выхожу из ванной и жестом зову врача. Оставляю их наедине, и в ту же секунду снова слышу стук в дверь.

На этот раз через глазок вижу молодого человека с двумя большими бумажными пакетами в руках.

— Кто вы? — спрашиваю я.

Он, как и доктор, не вздрагивает.