Ведьмы - Эдна Уолтерс

— Замок?

— Ага. Построенный в начале семнадцатого века, но модернизированный по мере развития технологий. Мне безумно нравятся лестницы, но здесь явно не хватает лифтов. Подумай об этом, когда станешь хозяйкой этого замка. — Ингрид похлопала по табуретке перед туалетным столиком. — Садись.

Я была не в состоянии встать и куда-то пойти. Мне нужно было увидеть Торина.

— Послушай, нам нужно провести свадьбу до того, как у тебя начнётся следующий урок. Так что давай быстрее.

Она вновь перешла на сверхскорость, чтобы разложить косметику на столике. Я тупо уставилась на неё.

— Ты шутишь надо мной?

— Вовсе нет. Никто не должен заметить твоего исчезновения. Твоя импровизация с пауком вышла нам на руку. Два урока точно можно прогулять.

— Где Торин?

— Готовится к свадьбе в восточном крыле. Серьёзно, Рейн, иди сюда.

Ингрид включила утюжок для волос и достала матирующие салфетки для лица.

Я села перед зеркалом, лицом к своему отражению, но Ингрид тут же меня развернула. У неё ушло пять минут на макияж и причёску. И когда я вновь увидела своё отражение, то уронила челюсть.

Немного придя в себя, я широко улыбнулась. У меня очень густые волосы, и кудри обычно напоминают взрыв на макаронной фабрике, но Ингрид сумела сделать мягкие локоны и лишь кончики более упругими. Волосы были убраны от лица, за исключением двух изящных прядок. Я подняла руку и нащупала заколку.

— Пришлось позаимствовать. Что скажешь?

— Это потрясающе.

— Знаю. Я мастер, — похвасталась Ингрид.

Дверь открылась. Мама и Феми внесли свадебное платье из белой органзы. Феми описала его как платье принцессы с кружевом шантильи с пайетками и пышной юбкой. Её подруга-дизайнер собрала целую команду швей, чтобы сшить его, используя мерки с моего платья для выпускного. Они работали тридцать шесть часов без перерыва и кое-как успели закончить к сроку.

Мама с Феми не давали мне посмотреть на своё отражение, пока расправляли юбку. Платье сидело идеально. Фата была украшена такими же пайетками, что и на платье. Серьги и тиара были с такими же бриллиантами, как на моём помолвочном кольце.

Минуты шли медленно. Я даже перестала постоянно смотреть на часы. Феми рассказывала об их свадьбах, о том, как мамы умалчивали подробности. Маме никто ничего не говорил, потому что сразу после пробуждения дара её начали готовить в верховные жрицы. То есть сделали её Бессмертной, предложили стать Валькирией и, конечно, учили быть Норной.

— Женщины в моё время были ужасными ханжами и отказывались разговаривать о сексе, — сказала мама. — Но я не такая.

— Мама… — прошептала я.

— В первый раз может быть страшно, Рейн, но потом всё будет лучше и лучше, — продолжала мама.

— Не надо, — застонала я, чувствуя, как горят щёки.

— Я позаботилась о том, чтобы ты оставалась невинной до первой брачной ночи, так что я могу собой гордиться и соблюсти все традиции.

— Не забудь, что Рейн сделала хороший выбор, — добавила Феми. — Большинство парней не стали бы ждать.

— Большинство девушек тоже не стали бы ждать с таким парнем, как Торин, — отметила Ингрид. Они все рассмеялись.

Я закрыла руками лицо, мечтая провалиться сквозь землю. Спустя ещё пять минут этой пытки они помогли мне надеть босоножки с кристаллами и отошли. Мама прижала руку к груди, её глаза наполнились слезами.

— Моя малышка, — прошептала она. — Ты выглядишь как принцесса.

— Мы хорошо постарались, — сказала Феми. — Ещё и в такие сжатые сроки.

— Теперь-то я могу посмотреть? — нетерпеливо спросила я. Они все втроём кивнули. Я развернулась. Первой реакцией было: это не я. Девушка в отражении никак не могла быть мной. Она самая настоящая принцесса.

— Пойду проверю, как там твой папа, — быстро произнесла мама, но я услышала, как дрожит её голос.

— Мам, подожди! — позвала её, пока она не успела выйти, и обняла. — Спасибо, что всё организовали. Ты лучшая мама, о которой только могут мечтать девочки.

— Ох, милая, это всё из-за меня. Если бы не я, всего этого бы…

Я прижала палец к её губам.

— Мы не будем их обсуждать. Только не сегодня. Не забывай, что если бы не ты, я бы никогда не встретила Торина.

Мы снова обнялись. Она вышла из комнаты. Следующей была Феми. Ингрид тем временем переодевалась в нежно-голубое платье.

Кора перестанет со мной разговаривать после этого. Мы никогда не обсуждали наши будущие свадьбы, но я уверена, что она хотела бы быть моей подружкой невесты.

Мама вернулась с букетом высушенных бело-голубых цветов.

— Что-то старое и что-то голубое4, — прошептала она. — Этот букет я несла, когда выходила замуж на твоего папу. Я сохранила его до это самого дня.

Я не могла говорить. Боялась, что если попробую, то расплачусь.

Мы подошли к лестнице. Меня охватывали одновременно волнение, страх и предвкушение. Мы начали спускаться по кручёной лестнице цвета слоновой кости с перилами из полированного чёрного дерева. У главного входа возвышались высокие чёрные колонны с вставками из слоновой кости и золота у основания. Но я вмиг позабыла обо всём этом, когда увидел папу.

Слёзы подступили к глазам.

Он стоял у подножия лестницы, его внимательный взгляд был полон любви и гордости. Поскольку он не проходил химиотерапию, как большинство болеющих раком, его густые волосы были аккуратно уложены. Длиной они почти достигали воротника рубашки. Никогда он их ещё так не отращивал. Не знаю, почему я придала этому такое значение сейчас. Он выглядел хрупким и измождённым, но всё же лицо было полно жизни. И вообще он выглядел роскошно в смокинге. Когда я подошла ближе, его глаза заблестели от слёз.

— Тыковка, — прошептал он.

— Говорила же, что твоё желание сбудется, — прошептала я, с трудом сдерживая слёзы.

— Какое желание? — спросил Эрик, стоявший в дверном проёме справа от нас с фотоаппаратом в руках. Он здесь! Он поднял «Никон» к лицу. — Улыбочку!

Он сделал фото и обнял меня, после чего подставил плечо папе, чтобы тот мог опереться.

— Нет, сынок, — сказал папа. — Я сам. Я проведу её к алтарю и лично передам в руки Торина. — Он усмехнулся, но это прозвучало слабо, как будто сил у него было едва-едва. Он прочистил горло и добавил: — Пусть только попробует обидеть тебя.

Я взяла его за руку, одна слезинка всё-таки побежала по щеке.

— Никогда, папа, ты же его знаешь.

— Я за ним прослежу, — пообещал Эрик. — Ещё фото?

— Погоди, Эрик. Никаких слёз. — Мама сердито смотрела на меня, хотя видно было, что она сама пролила уже несколько. — Ты же не хочешь испортить макияж. — После