Чужие под одной фамилией - Александра Новикова

Он долго молчал, изучая моё лицо, словно пытался прочитать то, что я так тщательно скрывала. Я смотрела на его большие, мозолистые ладони и чувствовала, как внутри всё переворачивается от нежности и жгучей вины, которая разливалась по венам едким, тёмным маслом. Ян всё ещё колебался, тень сомнения не сходила с его лица — он слишком привык ждать подвоха от этого мира, слишком часто жизнь била его именно в те моменты, когда он начинал верить в лучшее.

— Ян, послушай… — я подалась вперёд, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это почти ничего не стоит. Всего три тысячи. За билет на поезд и гостиницу. Остальное… там в общем бюджете округляли суммы, набралось как раз на ещё одно место. Эльвира сказала, что эти деньги покроют твои расходы, раз ты будешь помогать.

Я врала, глядя в его зелёные глаза, и каждое слово царапало горло. Ян молчал несколько секунд, переваривая информацию, и я видела, как медленно расслабляются мышцы на его челюсти. Его взгляд смягчился. Он медленно протянул руку по столу, но не коснулся меня сразу, а замер в паре сантиметров, безмолвно спрашивая разрешения. Я вытащила руку из-под стола, и тогда он осторожно, почти невесомо, взял мою ладонь в свою.

— Спасибо, Ник, — тихо произнёс он, и в его голосе промелькнуло что-то такое… детское, искреннее, от чего у меня внутри всё окончательно разбилось. — Правда. Я… Я даже не верил, что когда-нибудь увижу море.

У меня защипало в глазах. Слёзы подступили так близко, что я была вынуждена прикусить щёку, чтобы не разрыдаться прямо перед ним. Солёный привкус крови смешался с горечью от моей лжи. Передо мной сидел парень, который боялся просто взять меня за руку, который спрашивал разрешения на каждое движение, чтобы не напугать. Ян был самым добрым и надёжным человеком в моей жизни, а его называли преступником. Те матери готовы были вызвать полицию, если он просто посмотрит в их сторону, хотя на самом деле им бы следовало поучиться у него человечности.

— Ты его увидишь, Ян, — прошептала я, сжимая его пальцы в ответ. — Обещаю.

В глубине души мне было до смерти страшно. Четырнадцатое октября приближалось, и я знала, что на перроне нас ждёт не радостная поездка, а настоящая война. Ян верил, что его ждут как помощника, а я знала, его ждут как врага.

— Тебе нужно отдохнуть, Ник, — он нежно провёл большим пальцем по моей руке, и это простое движение отозвалось во мне волной щемящей боли. — Ты сегодня сама не своя. Иди ложись, я скоро приду.

Я поднялась со стула, чувствуя себя абсолютно опустошённой, и скрылась в спальне.

Глава 22 Ян

Я залетел в бытовку так, что дверь едва не слетела с петель, гулко ударившись об ограничитель. Внутри стоял привычный спёртый душняк: смесь табачного дыма и пота. Пацаны уже вовсю переодевались, натягивая рабочие робы, и готовясь к очередной смене.

— Опа, Сокол! Ты чего, лотерею выиграл или тесть-миллионер при смерти и наследство отписал? — Костя замер с одним сапогом в руке, ошарашенно глядя на мою физиономию.

— Почти, Костян. Почти, — выдохнул я, чувствуя, как адреналин фигачит по венам.

Швырнул сумку на лавку, не обращая внимания на то, как она съехала на пол, и начал стягивать куртку. Внутри всё буквально пело. Вчерашний разговор с Никой на кухне до сих пор прокручивался в голове кадрами из счастливого кино. Три тысячи — и море. Настоящее, чёрное, огромное море.

— Реально, — Витя, в этот момент натягивающий свитер через голову, высунулся из горловины, взъерошенный, и хмыкнул. — Ян, ты че такой довольный? Ты же инвентаризацией занят, должен был прийти злой как собака, проклиная все эти болты и ведомости.

— Да пошла она, эта инвентаризация, — я залез в рабочие штаны, едва не запутавшись в штанине от спешки. — Короче, пацаны. Я во вторник сваливаю.

В бытовке на секунду повисла тишина, прерываемая только гудением старого холодильника. Никита, до этого спокойно сидевший на лавке и завязывающий шнурки, медленно поднял голову.

— Куда это ты сваливаешь? — спросил друг, прищурившись, словно пытался разглядеть во мне подвох.

— В Сочи, на неделю! — я хлопнул Никиту по плечу, чуть не сбив с лавки. — У Ники там конкурс какой-то, фестиваль танцевальный. Ей сопровождающий нужен, сумки таскать, костюмы охранять. Эльвира, их главная, сама предложила, представляете? Сказала, мужик в коллективе нужен. И цена — три косаря за всё. Поезд, жильё... Халява полная!

Я схватил свою рабочую куртку, продолжая светиться. Впервые за всю жизнь чувствовал, что удача наконец-то на моей стороне. В груди разливалось такое тепло, что даже застарелая боль в рёбрах притупилась, уступив место какому-то детскому восторгу.

— В Сочи? — Костя аж челюсть уронил, выпучив глаза. — Бля, Яныч, ну ты и везучий гад! Я тут в бетоне по локоть буду ковыряться, а ты там на пляже с девчонками-танцовщицами?

— Завали, Костян, — я рассмеялся, натягивая сапоги с такой скоростью, будто за дверью уже стоял локомотив. — Я там делом буду занят. Но море пацаны! Ника сказала, там сейчас самый кайф, народу мало, воздух чистый.

— Три тысячи? — Витя почесал затылок, с сомнением глядя на мою радостную рожу. — Чё-то подозрительно мало. Может, они тебя там в рабство продадут? Или ты вместо локомотива вагон толкать будешь?

— Да не, — отмахнулся я, плюхаясь на скамейку рядом с Никитой. — Там просто бюджет у них общий, остатки какие-то докинули.

Мне было плевать на детали. Главное — Ника так уверенно об этом говорила. Она была такой спокойной вчера, пока чай пили... Если бы что-то было не так, она бы точно дёргалась, да хоть сегодня, когда давал ей эти деньги, она бы хоть немного нервничала. А тут — сама предложила, сама всё устроила.

Никита чуть приподнял бровь, глядя на меня. Он открыл было рот, видимо, хотел что-то спросить, но посмотрев на мою сияющую рожу, вздохнул и просто коротко улыбнулся. Видимо, решил не ломать мне этот момент счастья.

— Ну, добро, Ян. Море — это тема. Хоть проветришься от всей этой херни, что на тебя навалилась. Рад за тебя, честно.

— Вот и я о чём! — вскочил, чуть не перевернув лавку. — Считай, первый нормальный отпуск в жизни. Да ещё и с Никой. Всё, я погнал, мужики, мне надо все хвосты закрыть, чтобы совесть чиста была!

Я вышел, на ходу застёгивая робу. Внутри всё пружинило, словно в груди вместо сердца поставили мощный мотор, который гнал кровь быстрее обычного.