Попробуй сбежать - Виктория Рогозина

Леон кивнул.

— Именно так.

Эрик молчал, переваривая услышанное. Слова Леона ложились тяжёлым грузом, цеплялись одно за другое, выстраиваясь в тревожную, но пока ещё неясную схему. Смирнова. Наследница. Дзержинский. Кланы, которые начали двигаться слишком синхронно, чтобы это было случайностью.

Он ещё не успел сформулировать мысль, когда в дверь резко постучали.

— Войдите, — сказал Эрик, не поднимая головы.

Дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетел помощник — взволнованный, с побледневшим лицом, с папкой под мышкой.

— Босс, есть проблемы, — быстро заговорил он. — Перекрыли поставки по некоторым направлениям, плюс диверсия на заводах в Роттердаме и Вероне. Оборудование выведено из строя, простой минимум на неделю.

Он выложил на стол отчёты, схемы, финансовые выкладки, будто хотел придавить ими ситуацию. Эрик пробежался взглядом по цифрам, усмехнулся уголком губ и спокойно откинулся в кресле.

— Потери незначительные, — сказал он ровно. — Компенсируются в течение месяца. Это не удар. Это щуп.

Помощник нервно сглотнул.

— То есть… это только начало?

— Да, — кивнул Эрик. — Кто-то проверяет, как быстро и жёстко мы реагируем.

Леон, всё это время молча наблюдавший, шагнул вперёд.

— Может, стоит бросить ответочку Дзержинскому? Чтобы понял, что с нами лучше не играть.

Эрик поднял взгляд. В нём не было ни злости, ни суеты — только холодный расчёт.

— Нет, — отрезал он. — Пока — нет. Любой резкий ход покажет, что мы приняли вызов. Мне нужно другое.

Он чуть подался вперёд.

— Нарыть всё на Дзержинского. Его сделки, людей, слабые места. Всё. До последней тени.

Леон коротко кивнул.

— Понял.

Помощник, всё ещё явно обеспокоенный, получил кивок в сторону двери — и вышел. Леон задержался на секунду, словно хотел что-то добавить, но передумал и тоже покинул кабинет. Эрик остался один. Он медленно поднялся, подошёл к панорамному окну. Город внизу жил своей жизнью — машины, люди, огни, чужие судьбы. Эрик задумчиво провёл пальцами по стеклу. Может стоило поступить иначе? Назначить Дзержинскому встречу? Повод всегда найдётся. Такие люди не отказываются от разговоров — они приходят, чтобы давить, смотреть в глаза, проверять, кто дрогнет первым.

Дзержинский вёл бизнес жёстко, даже по меркам их мира — клан он не унаследовал, он его вырвал. Кровью. И конкурентов давил так же — без сантиментов, без полутонов. И всё же что-то не сходилось.

Ванесса Смирнова. Девушка, которая не участвовала в жизни своего клана. Не претендовала на власть. Не лезла в дела. Тогда почему именно она? Что могло связать её с Дзержинским настолько, что он запустил эту цепочку событий? Эрик нахмурился. Ответ где-то был. И он собирался его найти.

Эрик Лирман вернулся за стол, будто поставил точку в размышлениях. Монитор засветился таблицами, договорами, маршрутами поставок, графиками — сухая, выверенная реальность, в которой он чувствовал себя уверенно. Пальцы двигались спокойно, почти лениво, но за этим спокойствием шёл точный расчёт.

Дзержинский создавал слишком много шума. Эрик не боялся его — страх вообще давно был исключён из уравнений. Он просто прикидывал, какие ресурсы придётся задействовать, какие цепочки рвать первыми, кого перекупить, а кого убрать с доски целиком. Деньги. Люди. Влияние. У него всего этого было больше, чем у Дзержинского, просто последний привык брать нахрапом, кровью и показательной жестокостью.

«Грубая сила всегда проигрывает терпению», — мелькнула мысль.

Он открыл ещё один файл, бегло пролистал аналитическую сводку. Если действовать правильно, можно не просто отбить атаку, а аккуратно, шаг за шагом подмять под себя криминальную империю Дзержинского. Не войной — хирургией. Идея отозвалась внутри приятным, почти азартным теплом. Не цель, нет. Бонус. Напоминание о том, кто здесь на самом деле контролирует поле.

Эрик откинулся в кресле, сцепив пальцы. Пока Лана в безопасности, Дзержинский не сунется на чужую территорию открыто. Он не из тех, кто рискует вслепую, когда понимает, что может нарваться на ответ, от которого уже не отмыться. Но это — временно. Такие люди не отступают навсегда, они ждут момента, когда противник ослабнет или отвлечётся. А Эрик не собирался ни отвлекаться, ни ослабевать.

Он бросил взгляд на часы. В голове мелькнуло её лицо — спокойное, немного настороженное, с этой её привычкой чуть прикрывать глаза, когда она волновалась. Лана была его уязвимостью. Единственной. И потому — тщательно охраняемой.

— Не сегодня, Дзержинский, — тихо сказал Эрик, возвращаясь к документам. — И не завтра.

Работа продолжилась. Холодная, выверенная, без лишних эмоций. Но где-то под слоями расчёта уже зрело решение: если понадобится, он сделает первый ход сам.

Глава 97

Эрик вошёл в дом, едва успев снять пальто, как услышал лёгкие, торопливые шаги по лестнице. Они были знакомыми — он ловил их уже не первый раз и каждый раз невольно замедлялся, позволяя этому мгновению случиться.

— Эрик! — Лана появилась в холле и, улыбаясь, почти бегом спустилась к нему.

Она не остановилась, не замялась — просто бросилась в его объятия, как будто так и должно быть. Эрик автоматически поймал её, обнял крепче, уткнувшись носом в её волосы. В груди разлилось странное, непривычное тепло. Его ждали. По-настоящему.

— Привет, — тихо сказал он, и в этом слове было больше, чем просто приветствие.

Он отстранился ровно настолько, чтобы достать из-за спины букет. Орхидеи — крупные, светлые, почти нереально красивые.

— Это тебе.

Лана замерла на секунду, потом её улыбка стала шире, искреннее, почти детской.

— Они… они потрясающие, — выдохнула она.

Она тут же засуетилась, взяла букет, почти вприпрыжку направилась на кухню, на ходу говоря:

— Я сейчас поставлю их в воду! И… я ужин приготовила.

Эрик чуть приподнял бровь, наблюдая за ней.

— Лана, тебе совсем не обязательно это делать. Я же говорил, прислуга для того и есть.

Она обернулась, всё ещё держа цветы, и пожала плечами:

— Мне хотелось сделать тебе приятное.

Ему нечего было на это возразить. Вскоре они сидели на кухне. Тёплый свет, простая сервировка, запах еды — не показной, не ресторанный, а домашний, настоящий. Эрик попробовал и невольно кивнул:

— Ты чудесно готовишь.

Лана смущённо улыбнулась, опуская взгляд:

— Правда?

— Абсолютно.

Последние пару месяцев действительно прошли как в сказке. Пока Лана занималась музыкой, репетировала, переживала перед прослушиванием, Эрик методично делал всё, чтобы Дзержинский потерял их след. Менял маршруты, людей, точки соприкосновения, стирал лишние ниточки. Он не знал, сколько продлится это затишье, но ценил каждую спокойную минуту.

Лана вдруг посмотрела на него внимательнее, отложила вилку.

— У тебя что-то случилось? — мягко спросила она. — Ты такой… загруженный сегодня.

Эрик на секунду задержал взгляд на тарелке, потом посмотрел на неё.