Воспитание мисс Грейнджер - Olivia Winner

— Проклятье, Грейнджер! Ты на вкус как подсоленная конфетка, — прошептал он, прижимаясь к её бедру.

Гермиона не выдержала и рассмеялась.

— Наверное, мне следует поблагодарить тебя за комплимент.

Он отстранился и взглянул на своего крёстного.

— Мне остановиться, сэр?

— Нет. Попробуй ещё раз довести её до оргазма.

Гермиона не могла поверить, что Снейп позволил другому прикоснуться к ней.

«Неужели он не ревнует?»

Она бросила на него немного обиженный взгляд.

«Может быть, он больше не хочет меня?»

Северус заметил её нахмуренные бровки и сказал:

— Только на этот раз, моя девочка. Ты не возражаешь?

— Только, если вы так хотите, — тихо отозвалась она.

— Продолжай, Драко.

В течение следующих пяти минут Малфой лизал и ласкал пальцами её промежность. Ощущения были приятными, но на самом деле ни на шаг не приблизили её к оргазму. Гермиона нервно вздохнула и оглянулась на Снейпа. Профессор загадочно ухмылялся, но она не смогла понять причину его веселья.

— Хорошо, Драко, — в конце концов заявил Северус, останавливая его. — Теперь можешь идти.

Драко поцеловал на прощание её клитор и отстранился.

— Отлично повеселились, Грейнджер, — подмигнул он. — Скоро увидимся.

— Она останется у меня на всю ночь, — проинформировал его Снейп. — Если что-нибудь случится, ты должен её прикрыть.

Драко понимающе ухмыльнулся, не отводя глаз от Гермионы.

— Конечно, крёстный.

Молодой человек спокойно развернулся и ушёл, при этом держался он так невозмутимо, как будто вылизывание юных гриффиндорок было для него в порядке вещей. Гермиона чуть не расхохоталась. Когда Драко ретировался, Снейп неторопливо подошёл к ней.

— Вам понравились старания мистера Малфоя, мисс Грейнджер?

Она пожала плечами.

— Это было приятно.

На его губах появилась ироничная усмешка.

— Приятно? Так приятно, что ты захотела кончить?

— Не совсем…

— Так чьи ласки ты предпочитаешь?

Она искренне позабавилась, услышав этот вопрос.

— Твои, Северус, конечно твои! Ты же не ревнуешь меня к Драко?

— Драко — всего лишь неопытный мальчишка. Он мне не соперник.

— Тогда зачем нужно было всё это устраивать?

— Я хотел немного расширить твои границы и одновременно подтвердить свои домыслы.

— Какие?

Его эрегированный член вжался в её киску.

— О том, что я единственный волшебник, который может довести тебя до такого состояния, как сейчас.

Гермиона игриво улыбнулась.

— Я и так об этом знала. Тебе не нужно ничего доказывать.

— Я сделал это для себя. Когда-нибудь ты решишь отправиться дальше и станешь искать себе нового любовника — это твоё право. Но я буду знать, что ни с кем другим ты не почувствуешь того, что испытывала со мной.

Его глаза пронзительно впивались в неё, почти прожигая насквозь, пока эрекция давила на промежность.

— Северус, мне никто не нужен! — Гермиона протянула к нему руку. — Пожалуйста, отведи меня в постель. Я так по тебе соскучилась!

Его сердце сжалось от столь невинного, но искреннего признания. Склонившись над ней, Северус прижался торсом к её груди.

— Чего тебе не хватало больше всего? — поинтересовался он с ухмылкой на губах, потираясь о неё своей внушительной выпуклостью.

Улыбнувшись, она погладила его по лицу.

— Всего! Твоего голоса. Твоего члена. Даже твоих саркастических замечаний. Твоего запаха. И звуков, которые ты издаёшь, когда кончаешь, — Гермиона притянула его к себе и поцеловала в губы. — Того, как твои ноздри раздуваются, когда ты возбуждён, — она поцеловала его выразительный крючковатый нос. — Как ты обнимаешь меня, когда я сплю. Твоих пальцев. И ладоней, которыми ты шлёпаешь меня. Твоего вкуса! Всего тебя!

Он потянулся губами к её шее.

— Чёрт! — шепнула она, когда зубы встретились с пульсирующей артерией. — Ощущения твоего дыхания, когда ты целуешь меня. Твоего дьявольски талантливого языка.

Посмеиваясь, Северус нашёл губами её нежное ушко.

— Тогда почему ты не пришла ко мне на этой неделе и не попросила, чтобы я тебя выпорол?

— Потому что знала, что не вынесу, если ты будешь прикасаться ко мне!

— Понимаю, — в глубине души его задело то, что она не объявлялась целую неделю. Северус даже предположил, что она решила поразвлечься где-нибудь на стороне. Теперь, когда Грейнджер была здесь и признавалась, как сильно по нему скучала, он мысленно удивился, почему был таким глупцом. Он старался отрицать любую «потребность» в этой маленькой гриффиндорке, но не мог (и не хотел) лгать самому себе, что тоже скучал по ней. Намного сильнее, чем мог в этом признаться.

«Должно быть, я пристрастился не только к её киске».

Гермиона убрала с его лица несколько длинных чёрных прядей и поцеловала в щёку.

— Ты так приятно пахнешь, Северус! Как книги и секс.

Он рассмеялся.

— Это что-то новенькое, милая. Пойдём в спальню. Ты сможешь понюхать меня ещё, если захочешь.

Выпрямившись, он протянул ей руку и помог сесть, затем, наклонившись вперёд, подхватил её под ягодицы и поднял на руки. Гермиона крепко обхватила его руками и ногами, улыбаясь ему в шею, пока он нёс её в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, он сразу спросил:

— Ты хочешь на кровать или в ванну?

Раз уж он решил предоставить ей выбор, у неё появилась идея:

— На моё любимое место.

Снейп довольно ухмыльнулся и усадил их обоих на парчовый диван, так, чтобы она оседлала его колени. Как только они устроились, Гермиона начала тереться о него, обняв за шею, гладить по волосам и покрывать его лицо поцелуями. Схватив её за подбородок, он жадно впился в её мягкие розовые губы. Ему хотелось оказаться внутри неё всеми возможными способами.

Она стонала и посасывала его влажный язык. Ткань брюк ощутимо царапала её воспалённую задницу и ещё жёстче — припухшие половые губы. Когда он углубил поцелуй, она сильнее прижалась к нему бёдрами. Ей нужно было чувствовать его ещё ближе, даже если его член пока скрывался под грубоватой шерстяной тканью.

— Твою мать, девочка! — отстраняясь, рыкнул он. — Остановись! Такими темпами ты сломаешь мне член.

Улыбнувшись, она ловко просунула между ними руку и расстегнула его ширинку. Её клитор прижался к мягкой хлопковой ткани чёрных боксеров. В то же мгновение Гермиона впилась в его губы очередным поцелуем. Снейп зарычал и сильнее притянул её к себе.

С каждым днём Северус замечал, что всё больше нуждался в ней. Её язычок сплетался с его собственным, кружа в сладостном вальсе, пока он сжимал и массировал её бёдра в едином ритме с этим танцем.

Руки Гермионы сами собой начали быстро и уверенно расстегивать его рубашку. Распахнув её, она прижалась обнажённой грудью к его торсу и захныкала.

«Его кожа такая горячая!»

Северус обхватил