Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Охрана за дверью попыталась остановить.

Я не спорила о политике.

Сказала правду:

— У ребенка резкое ухудшение состояния во время магического обследования. Мне нужен его врач немедленно.

Это сработало.

Нас повели.

Не к лаборатории.

В медицинскую комнату этажом ниже.

Норен пришел через несколько минут.

Один.

Без Сайны.

Я сразу поняла.

— Где она?

— Лаборатория закрыта.

— Что значит закрыта?

— Когда я пришел, проход перекрыли по технической тревоге. Сайна вошла с образцом за пять минут до этого. Потом наружные двери запечатали.

Я почувствовала настоящую панику.

— Теону стало плохо.

Он уже видел.

Опустился перед мальчиком.

— Расскажи.

Теон повторил.

Дороги между драконами.

Общая связь.

Ощущение, что она ищет его.

Норен побледнел.

— Кровь.

Я кивнула.

— Они использовали.

— Мы пока не знаем.

— Норен.

— Знаю. Но если сейчас начнем говорить ребенку, что его кровь уже в узде, станет только хуже. Сначала подтверждаем.

Он был прав.

Я ненавидела, что прав.

В коридоре раздался глухой удар.

Потом второй.

Стены едва заметно дрогнули.

Охрана напряглась.

Один мужчина выглянул за дверь.

Снаружи начались крики.

Далеко, со стороны драконьих дворов, раздался рев.

Не одного дракона.

Нескольких.

Теон закрыл уши.

— Началось.

Я опустилась рядом.

— Не слушайте.

— Оно уже здесь.

Норен посмотрел на меня.

Решение появилось одновременно.

Теона нужно было выводить из центрального комплекса.

Не завтра.

Не после комиссии.

Сейчас.

— Что нужно, чтобы официально перевести его в другой корпус по медицинским показаниям? — спросила я.

Норен уже думал.

— Решение дежурного лекаря или судебного хранителя.

— Дежурный лекарь сейчас где?

— В медицинском крыле.

— Тогда пишите заключение. Здесь ребенку становится хуже из-за количества драконов и активации неизвестной системы. Это правда.

— Напишу.

— Куда переводить?

Норен посмотрел на меня.

— В городской дом медицинской коллегии. Там нет драконов.

— Корона разрешит?

— Если не разрешит, получим письменный отказ вывезти ребенка из среды, которая причиняет подтвержденный вред. После вчерашнего заседания они не захотят такой документ.

Это был путь.

Закон против закона.

Пока Норен писал, я сидела с Теоном.

Он уже лучше контролировал себя.

Но все равно время от времени вздрагивал.

— Оно слабее?

— Нет. Я просто не смотрю туда.

— Вот и правильно.

— Но драконам все равно больно.

— Знаю.

— Мы их оставим?

Я понимала, о чем он.

— Сейчас мы сначала выведем вас. Потом взрослые будут решать, как остановить систему.

— Я тоже могу помочь.

— Возможно. Но не из комнаты, где вас используют как часть этой системы против вашей воли.

Слово «используют» подействовало.

Теон кивнул.

Через десять минут Норен вернулся с дежурным лекарем.

Мужчина осмотрел Теона и согласился почти сразу.

Не из симпатии.

Показатели действительно были плохими: учащенный пульс, головная боль, нарушение концентрации на фоне одновременной активности множества драконов.

Он подписал временный медицинский перевод.

Офицер Короны прочитал документ и ушел согласовывать.

Мы ждали.

Пятнадцать минут.

Двадцать.

На тридцатой я поняла, что нам просто тянут время.

Потом появился Лорен.

Я даже не знала, что ему разрешили выйти из собственного крыла.

Старик вошел вместе с человеком в темно-зеленой форме судебной службы.

— У нас пять минут, поэтому слушаем внимательно. Независимая комиссия получила новые копии архивов Селии и заключение по маркировке узд. Еще два всадника официально подтвердили старые случаи повреждения связи. Ограничение Роэна сейчас пересматривают.

Я поднялась.

— Когда его отпустят?

— Если все пройдет нормально, в течение часа. Но у нас другой вопрос. Норен сказал, Теону стало хуже после того, как кровь унесли в лабораторию.

— Да.

Лорен посмотрел на мальчика.

— Теон, сейчас нужно ответить только на одно. Связь, которую чувствуешь между драконами, стала похожа на тебя или просто заметила твое присутствие?

Вопрос был странным.

Я уже хотела остановить.

Теон нахмурился.

— Похожа на меня.

Норен выругался.

Я спросила:

— Что это значит?

Лорен ответил тихо:

— Свежая кровь слышащего могла стать настройкой центрального контура. Не источником силы. Ключом, который позволяет сети узнавать особый тип связи.

Я почувствовала, как внутри все обрывается.

— Мы отдали им ключ.

— Под видом медицинского анализа.

— Сайна знала?

— Скорее всего нет. Я встретил ее возле закрытой лаборатории. Она требует вернуть образец и утверждает, что после входа футляр забрали по распоряжению руководителя технической службы, хотя протокол этого не предусматривал.

Значит, даже лекарку использовали.

— Где кровь сейчас?

— Если центральный контур уже реагирует на Теона, поздно говорить о сосуде. Часть могла быть внесена в печать.

Теон слушал.

Я сразу увидела, как меняется лицо.

— Это из-за меня.

— Нет, — сказала я.

Не громко.

Но так, чтобы он услышал каждое слово.

— Кровь у вас взяли взрослые по официальной медицинской процедуре. Вы не отдавали согласие на узду. Никакой вины здесь нет.

— Но она моя.

— И именно поэтому тот, кто использовал ее без разрешения, отвечает за это.

Лорен кивнул.

— Госпожа Маррен права.

Норен спросил:

— Как вывести Теона?

Лорен посмотрел на человека судебной службы.

— Господин Тарс поможет провести медицинский перевод через западный выход. Документ уже зарегистрирован в независимой канцелярии, поэтому его нельзя просто отменить внутри корпуса без нового постановления.

Я поняла.

Лорен не просто пришел.

Он принес нам законный путь наружу.

— Почему западный?

— Центральные ворота сейчас закрыты из-за технической тревоги в ангарах. Западный выход соединен с медицинским корпусом и открыт для эвакуации.

— А если Дейран остановит?

Тарс ответил впервые:

— Маршал Вальк не имеет права отменять медицинское решение сам. Только судебный хранитель. А хранитель сейчас участвует в пересмотре ограничений лорда Ардена.

Хорошо.

Мы не убегали.

Не взламывали двери.

Не били охрану.

Мы использовали собственные бумаги государства против тех, кто рассчитывал на них.

Теона посадили в небольшое кресло на колесах.

Он возмутился.

— Я могу идти.

Норен ответил спокойно:

— Можете. Но медицинский перевод ребенка с ухудшением состояния вызывает значительно меньше вопросов, если ребенок выглядит как пациент. Кроме того, после двух часов такой перегрузки вам действительно полезно не бегать по лестницам.

Теон посмотрел на меня.

— Это хитрость?

— Это использование обстоятельств, которые уже существуют.

— Значит, хитрость.

— Немного.

Он согласился.

Мы вышли в коридор.

Двое людей Короны попытались сопровождать.

Тарс не возражал.

Это даже было полезно.

Никто не мог потом утверждать, что мы похитили Теона из-под защиты.