Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Норен ушел на очередную встречу с комиссией.

Вернулся почти через час.

И выглядел хуже, чем утром.

— Что случилось?

Он закрыл дверь.

Проверил, что охрана находится снаружи.

Потом сел.

— Я получил временный доступ к медицинскому журналу драконьих ангаров. Не ко всем документам. Только к части, потому что формально Теон сообщил о боли, и я потребовал исключить опасное воздействие на ребенка.

Я сразу поняла по тону: он нашел что-то.

— И?

Норен достал сложенный лист.

— В лечебном секторе сейчас находятся восемь драконов. Пять после обычных ранений. Двое записаны как участники программы «адаптивной стабилизации связи». Один вообще проходит как технический объект без имени.

Теон нахмурился.

— У дракона нет имени?

— В журнале не указано.

— Это неправильно.

— Согласен.

Я посмотрела на Норена.

— Что такое адаптивная стабилизация?

— В открытой части не объясняется. Но возле обоих драконов стоят отметки о повторяющихся магических контурах, подавлении реакции и коррекции сопротивления.

Слова Лорена.

Узда.

Другими словами.

— Значит, они продолжают.

— Похоже.

— Здесь. Прямо в центральном комплексе.

Норен кивнул.

Теон побледнел.

— А маршал говорит, что не знает.

Я не стала соглашаться автоматически.

— Мы пока не знаем, что именно он знает. Но проект точно не закончился много лет назад.

Норен достал второй лист.

— Есть еще одна вещь.

Он положил бумагу на стол.

Это была копия внутреннего направления.

Большая часть текста скрыта черными полосами, но заголовок остался.

«Проект ЕДИНАЯ УЗДА».

Я прочитала медленно.

Впервые название было настолько прямым, что даже не требовалось переводить военные выражения.

Ни стабилизация.

Ни корректировка.

Узда.

Под заголовком:

«Этап IV. Синхронный контур».

Я посмотрела на Норена.

— Откуда это?

— Лежало в медицинском журнале одного из драконов как ссылка на сопровождающее исследование. Видимо, человек, который закрывал мне доступ, не заметил, что название проекта осталось в индексе.

Теон подошел ближе.

— Что значит синхронный?

Норен ответил осторожно:

— Что несколько вещей работают одновременно.

У меня уже формировалась мысль.

— Несколько драконов.

Доктор кивнул.

— Скорее всего.

— Одна узда для нескольких?

— Не совсем одна физическая печать. Судя по краткому описанию, проект должен связывать отдельные контуры в общую систему.

Мне стало холодно.

— Сколько?

Норен показал строку, которую не скрыли.

«Расчетная емкость первого действующего контура: 24 единицы».

Двадцать четыре.

Не один дракон.

Не несколько экспериментальных животных.

Двадцать четыре сразу.

Теон прочитал число.

— Они хотят сделать больно двадцати четырем?

Я опустилась рядом.

— Пока мы знаем только, что система рассчитана на двадцать четыре связанных объекта. Не будем придумывать больше документа.

Норен сказал:

— Но название говорит достаточно.

Я снова посмотрела на лист.

— Зачем тогда Теон?

Норен молчал.

Я знала, что он уже думал об этом.

В дверь постучали.

Мы все замолчали.

Норен быстро сложил бумагу и убрал под медицинскую папку.

Вошел тот же офицер.

— Простите за поздний визит. Госпожа Маррен, маршал Вальк просит поговорить с вами в соседней приемной. Без ребенка. Доктор Фальк может остаться с ним.

Мне совершенно не хотелось.

Но отказ сейчас мог закрыть путь к информации.

Я посмотрела на Теона.

— Останетесь с Нореном?

Он сразу спросил:

— Зачем маршал хочет вас?

— Не знаю. Поэтому и пойду узнать.

Норен кивнул.

— Я здесь.

Приемная находилась через один коридор.

Охрана проводила меня.

Дейран стоял у окна.

На столе лежал чай, к которому никто не притрагивался.

— Спасибо, что пришли.

Я не села.

— У меня не было ощущения, что выбор особенно большой.

Он посмотрел на охранника.

— Оставьте нас.

Мужчина вышел.

Я осталась у двери.

— О чем вы хотели говорить?

Дейран не пытался тянуть.

— О Теоне и о проекте, название которого, полагаю, доктор Фальк уже увидел в медицинских документах.

Я ничего не сказала.

Значит, он знает.

Маршал продолжил:

— Единая узда.

— Очень откровенное название для программы, которую вы вчера называли стабилизацией связи.

— Это рабочее название, появившееся внутри технической группы. Я бы выбрал другое, но название давно закрепилось.

— Вы хотите сказать, что знали о проекте.

— Да.

Вот теперь он признал.

Совершенно спокойно.

— И вчера в зале сделали вид, что техническая группа могла самостоятельно перейти границу.

— Я сказал, что не санкционировал применение запрещенной узды на драконах против их воли. Это правда.

— Но Единая узда существует под вашим командованием.

— Существует как проект на случай крайней необходимости.

Я почувствовала отвращение.

Не яростное.

Холодное.

— Объясните мне, какая крайняя необходимость требует одновременно подчинить двадцать четыре дракона.

Дейран подошел к столу.

— Война, госпожа Маррен. Настоящая. Не приграничная стычка. Представьте, что противник прорывает воздушную линию. Двадцать всадников получают приказ атаковать, а несколько драконов отказываются из-за страха или несогласия с маневром. Строй рушится. Погибают остальные. Затем город.

— Вы опять описываете драконов как неисправные военные машины.

— Нет. Я прекрасно знаю, что они разумны. Именно поэтому проблема сложнее. Разумное существо способно отказаться.

— И вы хотите лишить его этой возможности.

— На несколько минут в ситуации, где цена отказа может быть тысячами человеческих жизней.

— Вы правда не понимаете, почему это узда?

Дейран посмотрел на меня.

— Понимаю. Поэтому проект пятнадцать лет не выходит из стадии исследований.

— Это ложь. Мы видели драконов со шрамами. Аррас участвовал двенадцать лет назад. Дикий дракон пришел к Ранвелю с современной печатью. В ваших ангарах Теон чувствует боль прямо сейчас.

Маршал не повысил голос.

— Именно потому, что технология нестабильна. И я не позволил поставить ее на вооружение.

— Но позволили продолжать.

— Да.

В этом и была его сила.

Он не отрицал то, что невозможно отрицать.

Он признавал ровно столько, чтобы дальше представить себя ответственным человеком, который принимает тяжелые решения.

— Зачем вам слышащий?

Вопрос прозвучал раньше, чем я решила его задать.

Дейран помолчал.

Теперь я увидела, что подошла к главному.

— Слышащий воспринимает дракона напрямую, без всаднической связи. Если старые записи верны, он способен проходить сквозь искусственный контур и возвращать дракону собственное ощущение.

— То есть разрушать узду.

— Или стабилизировать ее.

Я замерла.

— Что?

— Все зависит от направления воздействия. Представьте систему из двадцати четырех отдельных контуров. Каждый дракон сопротивляется по-разному. Именно это делает общую сеть нестабильной. Один слышащий способен воспринимать все узлы одновременно и выравнивать конфликт между ними.

Я почувствовала настоящий страх.

Не за проект.

За