Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

Нет.

Не от звука.

От ощущения.

— Отец, не надо.

Роэн повернулся к нему.

Мальчик стоял рядом со мной.

— Если вы сейчас будете драться, они скажут, что вы опасный тоже.

Несколько человек услышали.

Роэн закрыл глаза.

Всего на секунду.

Потом посмотрел на председателя.

— Я подчинюсь временно. Но моя воспитательница и Норен остаются с Теоном постоянно. Ни одного исследования способности без моего письменного согласия, согласия лекаря и самого ребенка. Ни одной процедуры с кровью, магическими печатями или контактом с драконами.

Дейран вмешался:

— Вы уже не единственный законный представитель на период проверки.

Роэн повернулся к нему.

— Тогда попробуйте нарушить это условие и посмотрите, насколько спокойно пройдет ваше расследование.

Председатель ударил по столу.

— Достаточно. До конца дня будет назначен независимый хранитель прав ребенка. Госпожа Маррен и доктор Фальк остаются при Теоне. Лорд Арден будет находиться в гостевом крыле корпуса под наблюдением.

Формально не арест.

Но охрана уже подошла.

Я увидела, как Теон понимает.

Он бросился к отцу.

Роэн успел обнять.

Не скрываясь.

Не думая о зале.

Теон прижался к нему.

— Вы придете?

— Сегодня обязательно.

— Они разрешат?

Роэн посмотрел на председателя.

— Разрешат.

Теон сжал его сильнее.

— Не делайте ничего глупого.

Несколько человек рядом улыбнулись.

Роэн тоже.

— Кажется, госпожа Маррен слишком хорошо тебя воспитала.

— Она говорит, что взрослые тоже должны думать до того, как делать.

Я сказала:

— И очень надеюсь, что хотя бы один Арден меня когда-нибудь услышит.

Роэн посмотрел на меня поверх головы сына.

Взгляд задержался.

В нем было слишком много всего, что нельзя было говорить здесь.

Страх.

Злость.

Доверие.

И просьба.

Не оставлять Теона.

Не нужно было произносить.

Я кивнула.

Потом охрана отвела Роэна.

Теон стоял рядом и смотрел ему вслед.

Норен положил руку мальчику на плечо.

Я взяла за другую.

Дейран подошел к председателю.

О чем-то заговорил.

Я не слышала.

Но заметила, как на секунду его взгляд остановился на Теоне.

Не на Роэне.

Не на документах.

На ребенке.

И теперь я знала достаточно, чтобы не считать это случайностью.

Через пятнадцать минут нас вывели из зала другим коридором.

Не как заключенных.

Но с двумя людьми Короны впереди и двумя сзади.

Теон шел молча.

На повороте спросил:

— Куда нас ведут?

Офицер впереди ответил:

— В защищенное крыло для гостей. Там вас разместят до решения комиссии.

Теон посмотрел на меня.

Я постаралась улыбнуться.

— Значит, сначала посмотрим комнату. Потом узнаем, где Роэн. Потом поедим, потому что вы с утра почти ничего не ели.

Мальчик нахмурился.

— Вы говорите как будто это обычный день.

— Нет. Я говорю, что даже в очень плохой день человеку нужно есть, пить и знать, где он будет спать. Иначе все становится еще хуже.

Он подумал.

— А уроки?

Я посмотрела на него.

— Сегодня освобождаю.

— Правда?

— Не радуйтесь слишком сильно. Завтра посмотрим.

Теон впервые после заседания улыбнулся.

Совсем немного.

Мы дошли до тяжелой двери.

Офицер открыл.

За ней находился светлый коридор с несколькими комнатами и окнами во внутренний двор.

Решетки не было.

Но возле двери осталась охрана.

Я поняла.

Не тюрьма.

И уйти нельзя.

Теон понял тоже.

— Это опять безопасное место, из которого нельзя выходить?

Я не стала придумывать красивое объяснение.

— Пока да.

Он медленно вошел.

Я пошла следом.

Пять лет назад Роэн спас сына, объявив его мертвым и спрятав от государства.

Сегодня он вернул Теону имя перед всем высшим командованием.

И всего через несколько часов государство снова решило, что знает лучше его самого, где ребенку будет безопасно.

Глава 17. Под защитой Короны

Глава 17. Под защитой Короны

Первое утро под государственной защитой началось с того, что Теон попытался открыть дверь в коридор и обнаружил снаружи двух вооруженных людей.

Он вернулся в комнату молча.

Это было хуже, чем если бы начал возмущаться.

Я сидела за небольшим столом возле окна и разбирала вещи, которые нам разрешили забрать из приемной после заседания. Наш дорожный мешок, две книги, тетрадь Теона, сменная одежда и коробка с его лекарствами, которую Норен настоял держать только у себя.

— Не выпускают? — спросила я.

Теон сел напротив.

— Говорят, можно гулять по крылу, но только с ними.

— Значит, формально выпускают.

— Вы сейчас на их стороне?

— Нет. Просто хочу, чтобы мы называли вещи точно. Дверь не заперта. Выйти можно. Самостоятельно уйти из крыла нельзя.

Он нахмурился.

— Это чем-то лучше?

— Немного. По крайней мере, если будет пожар, нам не придется ломать дверь.

Теон посмотрел на меня несколько секунд, а потом все-таки улыбнулся.

Совсем немного.

Этого я и добивалась.

Комнаты, которые нам выделили, действительно не были похожи на тюрьму. Светлая гостиная, две спальни, ванная, небольшая столовая. Через окна был виден внутренний двор центрального корпуса.

На столе стояли свежие цветы.

Постель была лучше, чем в половине дорогих домов столицы.

Слуги приносили еду по первому требованию.

Только за дверью всегда находилась охрана, а каждый наш выход записывали в журнал.

Без разрешения мы не могли перейти в другое крыло.

Без сопровождающего — спуститься во двор.

Без отдельного допуска — увидеть Роэна.

Как ни называй такое место, свободы в нем было мало.

Теон подошел к окну.

Я сразу сказала:

— Не стойте вплотную к стеклу.

Он остановился.

— Здесь тоже?

— Мы пока не знаем, кто может видеть окна. Лучше пару дней не давать никому возможности наблюдать за вами без нашего ведома.

Мальчик отошел.

— Значит, даже когда все узнали, что я жив, все равно надо прятаться.

Я закрыла тетрадь.

— Не совсем. Раньше вы прятались потому, что никто не должен был знать о вашем существовании. Сейчас все знают, кто вы. Мы просто не знаем, кому из этих людей можно доверять.

— Это хуже.

Я не стала спорить.

В каком-то смысле он был прав.

Когда враг неизвестен, стены хотя бы кажутся защитой.

Теперь стены принадлежали той самой структуре, внутри которой кто-то много лет ставил узды на драконов и дважды пытался получить Теона.

Около девяти пришел Норен.

Его сопровождал офицер Короны.

Доктор вошел с таким выражением, будто уже успел провести утро в нескольких неприятных разговорах.

Офицер остался за дверью.

— Доброе утро, — сказал Норен. — Я бы хотел сообщить, что все прекрасно, но