Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

редкими магическими проявлениями. Не для того, чтобы использовать их, а чтобы понимать, не опасны ли способности для самого ребенка.

Я сразу сказала:

— Норен уже наблюдает Теона как лекарь. Он знает его с рождения.

— Норен Фальк прекрасный специалист. Но он семейный лекарь и участвовал в подделке свидетельства о смерти. Вы понимаете, почему комиссия не может опираться только на его мнение.

Это было неприятно.

И юридически разумно.

Дейран умел строить разговор так, чтобы каждый следующий шаг выглядел естественным.

И именно это заставляло меня еще сильнее держать дистанцию.

— Независимый лекарь может осмотреть ребенка, — сказала я. — При Норене, с объяснением каждой процедуры и без попыток проверять способность на драконах без согласия Теона.

Маршал кивнул.

— Считаю это разумным условием.

Я ожидала сопротивления.

Его не было.

Теон посмотрел на меня.

Я видела: ему стало немного спокойнее.

Дейран продолжил:

— Роэн сейчас воспринимает любое действие Совета как продолжение старого заговора. Я не могу его за это винить. Он потерял Селию, пять лет жил в страхе за сына и вчера увидел документы, которые заставляют его пересматривать почти всю свою прежнюю службу.

Я не собиралась обсуждать Роэна с человеком, которого он подозревал в убийстве жены.

— И все же документы существуют.

— Существуют. Я никогда этого не отрицал.

— Вы курировали программу, в которой использовали узды.

— Я курировал программу стабилизации боевой связи.

— Удобное название.

Маршал выдержал взгляд.

— Неудобная реальность. Во время войны дракон иногда отказывается выполнять приказ всадника. Иногда правильно. Иногда потому, что чувствует страх, боль или состояние человека иначе, чем командование. Но представьте другую ситуацию: за линией фронта остается город. Удар по позиции противника требует пролететь через опасный сектор. Дракон отказывается. Через час гибнут тысячи людей. Что должен делать командир?

— Не знаю. Но причинять дракону боль, пока он не подчинится, мне не кажется правильным ответом.

— Мне тоже.

Он сказал это спокойно.

Я не поверила.

Или, точнее, не поверила в простоту ответа.

— Тогда почему программа существовала?

— Потому что задача была другой. Мы пытались понять, можно ли в критической ситуации стабилизировать связь, если страх одной стороны мешает другой действовать. Не заменить волю дракона. Не сломать. Удержать связь достаточно долго, чтобы всадник и дракон снова слышали друг друга.

— И в результате появился обруч, который заставлял дракона подчиняться через боль.

На лице Дейрана появилась усталость.

— Если все документы Лорена подтвердятся, значит, техническая группа перешла границу, которую ей никто не разрешал переходить.

— А ваша подпись?

— Под разрешением на программу. Не под каждой разработкой внутри нее.

— А закрытые архивы, которые Селия пыталась получить?

— Потому что часть работы была военной тайной. Это не доказательство преступления.

Он отвечал слишком хорошо.

На каждый факт существовало объяснение.

Не всегда убедительное.

Но достаточно разумное, чтобы человек, не видевший узду собственными глазами, мог сомневаться.

Теон все это время молчал.

Потом спросил:

— Вы знали мою маму?

Дейран посмотрел на него.

И впервые за весь разговор его лицо изменилось не как часть официальной беседы.

— Да. Хорошо.

— Она вам не доверяла.

Маршал помолчал.

— В последние недели жизни — похоже, что нет.

— Почему?

— Думаю, потому что я был частью системы, которую она подозревала. А твой отец доверял мне больше, чем ей хотелось.

Теон нахмурился.

— Вы были его другом?

— Когда-то я считал Роэна почти сыном.

Я почувствовала, как внутри все напряглось.

Дейран говорил это без красивой печали.

Совсем просто.

И поэтому фраза звучала правдоподобно.

— А сейчас? — спросил Теон.

Маршал посмотрел на дверь.

Где-то за ней, в другом крыле, находился Роэн.

— Сейчас он считает меня человеком, который мог быть причастен к смерти твоей матери. Пока это так, слово «друг» было бы неуместным.

Теон задумался.

— А вы были?

Я замерла.

Дейран тоже.

Шестилетний ребенок спросил то, вокруг чего взрослые строили документы, аргументы и расследования.

Прямо.

— Вы были причиной?

Маршал смотрел на него несколько секунд.

— Я не отдавал приказ убивать Селию.

Ответ был точным.

Слишком точным.

Не «нет».

Не «я не причастен».

Именно: не отдавал приказ.

Я запомнила.

Теон, кажется, тоже почувствовал что-то странное, но не мог сформулировать.

— А кто отдал?

— Если бы я знал наверняка, этот человек уже сидел бы под судом.

Вполне возможно.

И совершенно недостаточно.

Я решила закончить разговор.

— Думаю, для Теона достаточно политики на сегодня. Если вы пришли обсудить медицинский осмотр, условия я уже назвала.

Дейран не возражал.

— Хорошо. Независимый лекарь придет после обеда. Норен будет присутствовать. Никаких исследований способности без дополнительного согласования.

Он подошел к двери.

Потом остановился.

— Госпожа Маррен, можно один вопрос без Теона?

Я сразу ответила:

— Если вопрос касается его, нет.

Маршал слегка улыбнулся.

— Теперь понимаю, почему Роэн вам доверяет.

— Это был вопрос?

— Нет. Наблюдение.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Теон несколько секунд смотрел вслед.

Потом сказал:

— Он мне не нравится.

Я села напротив.

— Почему?

— Не знаю.

— Тогда не будем превращать чувство в доказательство.

— Но вам тоже.

— Мне не нравится то, что я знаю о его работе и документах. Это немного другое.

Теон подумал.

— Он сказал, что не приказывал убивать маму.

— Да.

— Но не сказал, что не знал.

Я посмотрела на мальчика.

Иногда он замечал формулировки лучше многих взрослых.

— Тоже услышала.

— Значит, это важно.

— Возможно. Но пока только как вопрос.

Теон вздохнул.

— Вы всегда портите хорошие выводы словом «возможно».

— Именно поэтому они потом реже оказываются плохими.

После обеда пришел независимый лекарь.

Пожилая женщина в сером платье с официальным знаком медицинской коллегии.

Норен встретил ее холодно, но профессионально.

Она не пыталась разделить нас.

Осмотрела Теона в обычном порядке: дыхание, сердце, зрение, координация, реакция на простые магические кристаллы.

Никаких драконов.

Никаких странных устройств.

Теон постепенно расслабился.

Когда лекарь закончила, сказала:

— Физически ребенок здоров. Признаков неконтролируемого магического выброса нет. Для полной оценки редкой способности потребуется отдельная процедура, но без согласия комиссии и законного представителя я ее проводить не буду.

Роэна рядом не было.

Фраза «законный представитель» теперь означала кого-то, кого еще предстояло назначить.

Мне это совсем не нравилось.

Норен спросил:

— Что входит в отдельную процедуру?

— Составление магического профиля, кровь, реакция на присутствие связанного дракона, возможно, несколько