Искушающий яд - Рина Кент

Мне и так всегда жарко, а Престону ночью, похоже, нужно было только тепло моего тела.

— Я так долго спал?

— Ага, — отвечаю я, хотя это вопрос, казалось, он задал самому себе.

— Обычно я почти не сплю, — в его хриплом голосе слышится благоговение.

— Да?

— Да. Часами напролет смотрю «Тома и Джерри», чтобы заснуть.

Я смеюсь, приподнимая бровь:

— «Тома и Джерри», серьезно?

— Серьезно, — он бросает на меня свирепый взгляд, хотя уши у него краснеют. — Только попробуй осудить меня.

— И не думал, — я смещаю ладонь чуть выше. — Почему «Том и Джерри»?

Он смотрит на дверь, задержав дыхание, затем переводит взгляд на потолок, и его голос звучит отстраненно:

— Они напоминают мне о звездах. Заглушают шум, и это… успокаивает.

— Какой… шум?

Он резко поворачивает голову в мою сторону, его глаза расширяются, прежде чем он прячется за маской, которую так умело носит.

— Обычный шум. В любом случае, я редко так крепко и долго сплю.

— Не сегодня. Ты даже храпел.

— Вранье, — говорит он настолько очаровательно обиженным тоном, что мне хочется его съесть.

— И слюни пускал.

— Я не пускаю слюни во сне!

— Как скажешь, — я ухмыляюсь, взъерошивая его волосы, и в его взгляде вспыхивает огонь.

Затем, за долю секунды, он резко вскакивает и садится верхом на мою талию, вжимая мое запястье в изголовье кровати.

— Жить надоело?

— Не особо, — я хватаю его за талию свободной рукой и прижимаю к своему телу, пока его твердеющий член не трется о мой. — М-м-м. Но у меня есть другое желание.

— Ох, блять, — он трется о мой член сквозь боксеры.

— Вот так, малыш. Хочешь оседлать меня?

— Почему это настолько приятно? Почему с тобой так чертовски… блять… Ух.

— Двигай бедрами… да, вот так… — я толкаюсь в него снизу.

— Срань господня…

Мои яйца наливаются тяжестью от одного только вида, насколько он душераздирающе красив с этой змеей, обвивающей весь его правый бок и руку.

— Что значит эта татуировка? — со стоном спрашиваю я, когда его член скользит по моему.

— Эм… ух… это кое-кто из прошлого.

— Кто?

— Я сам, — его глаза прикрываются, в глубине мерцает блеск, а его член агрессивно трется о мой сквозь боксеры. — Когда не смог сбросить собственную кожу, и это…

Он приподнимается, затем опускается обратно мне на пах, продолжая тереть наши члены друг о друга, но уже медленнее. С дрожащим выдохом он берет мою ладонь и кладет ее на тату в виде раскола на своей груди.

— Вот почему я не смог сбросить эту кожу. Я едва собран воедино, Маркус. Чертовскиедва.

Я открываю рот, но он накрывает его ладонью.

— Тсс, не говори ничего, ладно? Просто сделай мне хорошо. У тебя это охрененно получается, Маркус. Никто не способен на это так, как ты.

Господи.

Я уже готов перевернуть нас и трахнуть его, но снаружи доносится шум.

А Престон слишком увлекся моим членом, чтобы это заметить.

Блять.

Я хватаю его за руку и дергаю вниз, затем вцепляюсь в простыню, когда в воздухе раздается стук.

— Маркус? — дверь открывается ровно в тот момент, когда я натягиваю простыню до середины нашей груди.

И, конечно же, мама — я совсем забыл, что она возвращается домой в это самое время, — заглядывает в комнату.

— Угадай что я принесла? Свежие бейглы на зав…

Она застывает с открытым ртом, рассматривая открывшуюся перед ней картину — или, по крайней мере, парня, лежащего в моих объятиях.

Лицо Престона заливает краска, а его тело дрожит, прижимаясь к моему.

— Доброе утро, мам, — невозмутимо говорю я.

— Доброе утро, милый, — она откашливается. — Я… подожду тебя и твоегодруга внизу, хорошо?

— Скоро спустимся, — отвечаю я, и она закрывает дверь.

Мы оба молчим, пока звук ее шагов затихает в коридоре.

— Черт… — бормочет он, уткнувшись лицом в подушку. — Убей меня.

— Лучше воздержусь, — я запускаю пальцы в его волосы, потому что просто не могу сдержаться.

Он поднимает голову.

— Почему ты так спокоен? Уже привык к появлениям своей матери вовремя секса?

— Нет, я же сказал, что не занимался у себя дома сексом. Ну, до тебя.

Он закусывает уголок губы.

— И как… она отреагировала, когда ты ей признался? Если, конечно, признался вообще.

— Хм-м, не скажу, что сказал это прямо. Пару лет назад она застала меня с парнем и сказала: «О, ну надо же, я ни капельки не завидую твоему разнообразию, пока бедная-несчастная я застряла только смужиками». И на слове «мужиками» она показала кавычки, а потом закатила глаза.

Он смеется, отчего его грудь вибрирует прижимаясь к моей.

— Кажется, она классная.

— Да, — я перебираю пальцами его волосы. — Если бы твоя мама была жива, ты бы познакомил меня с ней?

Он рассеянно кивает.

— Наверное.

— Правда?

— Ага. Мама была очень веселой, у нее было много друзей нетрадиционной ориентации. Она бы только рада была и, наверное, даже закатила бы грандиозную вечеринку, — он улыбается с мягким выражением в глазах.

— Значит, твоя гомофобия передалась тебе не от матери.

— Я не гомофоб. Я уважаю чужую ориентацию.

— Кроме тех случаев, когда она относится к тебе?

Он пожимает плечами.

— Мне просто… тяжело с этим смириться.

— Почему? Если тебе это так нравится, почему ты не можешь просто это принять?

— Наталкивает на нежелательные мысли.

— Например?

— Неважно, — он откашливается и смотрит на меня исподлобья. — Просто не думаю, что хочу, чтобы все знали об этом. Ты тогда… будешь на меня злиться?

— Тебе не обязательно всем рассказывать. Многим не нравятся ярлыки. Как, например, мне.

— Но ты же злишься, когда я убегаю.

— Отменя. Я злюсь, когда ты убегаешь от меня, Престон.

— Я… — он тяжело сглатывает. — Постараюсь изо всех сил так больше не делать.

— О большем я и не прошу, — я встаю, и он смотрит на меня тем самым голодным взглядом, от которого мне хочется его сожрать. — Умывайся. Я жду тебя внизу.

— Погоди, — он хватает меня за руку, а затем, словно осознав, что сделал, нерешительно отпускает. — Я не могу просто свалить через окно или типа того?

— Она тебя уже видела и ей не понравится твое исчезновение.

— Твоя мама тоже злопамятная?

— А в кого, по-твоему, я пошел? — я наклоняюсь и касаюсь губами его лба. — Не парься. Она классная.

Его губы приоткрываются, цвет глаз становится похож на яркий сад, и мне приходится отвернуться, чтобы не запрыгнуть обратно в эту кровать и больше никогда из нее не вылезать.

Натянув спортивные штаны и футболку, я спускаюсь на кухню. Аромат свежего кофе