Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Его маленькая стойкая женщина.

— Скажи мне, какая тебе нужна помощь? — спросил он, умилившись из-за этой картины. — Ксавьер и Маршалл отчитываются о состоянии дел, ты отлично справляешься, Ив.

Его жена может вить из него веревки. Он ей все отдаст за такие нежности, все простит…

— Ничего мне не нужно, — прошелестел ее тихий, чуть охрипший голос. — Только ты.

Он опять почувствовал себя пьяным. Эйфория вкружила голову.

Кристиан вдохнул приятный аромат ее волос. Захотелось снова оказаться на той печи, под самым потолком — где жар опаляет кожу.

Но Корнуэлл безмолвно стоял, горько стиснув зубы, ощущая, как разбивается вдребезги последняя стеклянная преграда.

Глава 59

Пламя дрогнуло — полог шатра качнулся.

Себастиан потер глаза и снова взглянул на карту — смотрел так долго, что мысли стали ускользать. А потом он вышел на улицу, стараясь избавиться от дьявольской головной боли. Вторые сутки он не находил от нее спасу.

Прибыл очередной отряд грязных оборванцев. В Серсар стекалась люди, отправленные в императорскую армию вассальными подданствами — откровенный сброд. Либо юнцы, не умеющие держать оружие, либо последняя пьянь и чернь. И одна только была надежда — Кристиан вооружит эту толпу.

— … Ты должен успеть… — пробормотал он.

Себастиан понимал, что из-за собственной гордыни поставил под удар весь Нивар. Он втаптывал в грязь и вредил человеку, который стоил сотен аристократов.

Как же он восхищался им когда-то… впрочем, и сейчас…

Его сжигало ревностное восхищение, превратившееся в болезненное извращенное чувство. Корнуэлл был дьявольски удачлив. Успешен во всем, чего касался. Ублюдок.

Громыхая колесами, чуть поодаль остановилась груженная телега. Замелькало пламя факелов. Себастиан неосознанно вытянул из-за ворота мундира серебряный выпуклый медальон на толстой цепочке, потер пальцами. Под левым ребром закололо.

Сколько он уже не спал? Нет, вовсе не пару дней. Эта агония длится годами.

Его руки задрожали, и он распахнул медальон, открыв тонкую крышечку. Погрузил в углубление подушечку пальца, касаясь прядки волос. Боль в сердце медленно отпускала. Себастиан успокаивался.

Кони в отдалении заржали, и рука дрогнула — император Нивара замер, осознав, что прядь волос, которую он так бережно хранил несколько лет, выпала в подтаявший снег.

— Фонарь! — резко закричал он.

Из шатра тотчас выскочили слуги, его помощники и офицеры армии.

— Принесите огня! — гневно зарычал император. — Живо, мать вашу! Живьем закопаю, суки! Огня сейчас!

Его сердце бешено заколотилось. А в душе поднялся такой жуткий страх, что Себастиан с трудом проталкивал кислород в легкие.

Он припал на колено, пытаясь разглядеть в темноте тонкий локон светлых волос, перевязанный нитью. Ее волосы. Он сам их срезал… она была еще жива, когда он держал ее на руках, поглаживая по этим волосам, которые он так любил — платиновые, нежные и мягкие, как шелк.

— Ваше величество… — растерянно заблеял его помощник.

Наконец, над землей загорелось разом несколько факелов.

На висках Себастиана выступили капли пота — только бы не потерять. Весь Нивар к черту… только бы не потерять эту прядку… Единственное, что есть.

Он стянул и бросил в сторону перчатки и долго ворошил снег, пока не нашел драгоценную пропажу. Прикрыл веки, сжимая локон в кулаке. Его дыхание успокаивалось, одеревенелые мышцы медленно расслаблялись. Он резко поднялся, оттолкнул солдата, мешающего ему пройти, и рассерженно вошел в шатер.

Мальчишка-паж тотчас налил ему вина. Себастиан молча выпил, а затем сел к огню, ссутулился и вновь вытянул медальон. Распахнул и вложил локон обратно.

— Как же ты меня напугала… дурочка…

Захлопнув крышечку, он бережно убрал подвеску под мундир, к собственному сердцу и задумчиво уставился в огонь.

В голове возник образ. Почти вспышка. Против воли.

Марго.

В сердце снова заныло.

Картинки возникали в голове: ее алые губы, улыбка, голубые глаза… бледная кожа, всегда прохладная… мягкая аккуратная грудь… святость… благородство в каждой ее черте...

… брызги крови…

… смазанный кровавый след от ее ладошки…

Себастиан устало моргнул — голову снова пронзила мигрень. Как же он хотел спать, и не мог — тревога изводила его.

— Ваше величество, — на пороге возник лорд Пауссон, отвесил поклон и вошел в шатер. — Полагаю, Варна знает, что мы стягиваем силы к границам.

— Хорошо, — хрипло ответил Себастиан. — На своей территории мы можем делать, что угодно.

Он вернулся за стол и принялся просматривать документы, которые принес лорд. Среди прочих прочитал и донесение графа Льорна. Дэйм писал о крайних успехах оружейного производства — вскоре в Серсар должно быть доставлено оружие. До Оракуна здесь недалеко.

За пределами шатра вновь раздался грохот телег.

— Что там, черт дери, происходит? — недовольно прорычал Себастиан, устремляя взгляд к выходу.

— Это прибыл обоз из Фавры, ваше величество. Бернское сукно.

Себастиан заулыбался — искренне и весело, и на секунду вся боль, сковывающая его тело и усталость, отступили. Он вспомнил гордую баронессу, ее упрямый прямой и слегка смущающий взгляд. Она делала невероятное — за столь короткий срок стремилась покрыть всю потребность его армии.

Но такими темпами Фавра будет разорена. Станки работали днем и ночью. Ив содержала красильщиков и швей, обеспечив заказами швейные дома и мастерские по всей стране.

Женщина, а дела ведет по-мужски. Слово держит.

Хороша сука. Отменная. Как и все, что выбирает Кристиан Корнуэлл.

Улыбка тотчас сбежала с губ Себастиана, когда перед мысленным взором промелькнуло призрачное воспоминание — его нож, который он после велел расколоть и переплавить, алое пятно на ее белоснежном платье, горячие слезы, струйками стекающие по ее