Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Это твоя невестка, — снова перебивает Джонсон, — твое мнение тоже не имеет значения, Льюис.

Я открываю папку и, действительно, да: она знала, что за Антони охотится ФБР, и промолчала, теперь FEMF воспользуется этим, чтобы лишить меня поддержки.

— С сегодняшнего дня поиски приостанавливаются, — приказывает Джонсон. — Ваша задача будет...

— Нет! — перебиваю я. — Я не подчинюсь вашему приказу и не поверну спиной к своему лейтенанту, как бы вы ни хотели этого.

Мужчина смотрит на меня с яростью.

— Вы забыли, с кем разговариваете? Я ваш начальник, — горячо говорит он. — Неважно, что вы сын министра...

— Мы не будем спорить между собой! — перебивает Олимпия—. Оба аргумента верны, мы не знаем, в каком положении находится лейтенант Джеймс; кроме того, мы должны понимать, что Маскерано могут использовать ее, чтобы нанести нам ущерб.

В зале раздается шум, одни встают на мою сторону, другие — на сторону Джонсона. Рик напряженно сидит в кресле, ведь в плену находится его дочь.

— Семь дней! — требует Олимпия—. Поиски будут продолжены еще семь дней с сегодняшнего дня. Если за это время ее местонахождение не будет установлено или не будет найдена полезная информация, FEMF прекратит всяческую помощь в этом деле.

Недели недостаточно, потому что мы имеем дело не с новичками. Мне придется пятикратно увеличить усилия, потому что я должен найти ее любой ценой. С помощью или без, я буду продолжать поиски, но без инструментов это займет больше времени, а в это время она будет находиться под вражеской крышей.

— Заседание окончено, — Олимпия встает.

Зал опустел, Рик остался в своем кресле, а Хосет подошел ко мне и похлопал меня по плечу.

— Спасибо, — сказал он. — Я знаю, что ты делаешь это ради Братта, твоя забота о женщине, которую он любит, достойна уважения.

Мне хотелось крикнуть ему, что я делаю это не ради Братта, а ради себя. Я не ответил, просто встал, я должен был уходить и не мог больше терять время.

Я иду в свой кабинет, никогда еще не чувствовал себя таким разочарованным. Это один из тех моментов, когда ты даешь все, что можешь, и все равно этого недостаточно, потому что ситуация ставит меня в безвыходное положение; в довершение ко всему, я не знаю, куда, черт возьми, мне деваться.

В кабинете меня ждут пять человек: Лайла, Бренда, Скотт, Александра и Луиза.

— Убирайтесь отсюда. Я выгоняю вас. Я не хочу ни с кем разговаривать...

— Мы не хотим вас беспокоить, полковник, — первой заговорила Лейла, — но мы хотели бы знать, какое решение было принято.

— Вы будете продолжать ее искать, верно? — спросил Скотт.

— В течение недели, — раздраженно ответил полковник. — Так что постарайтесь, чтобы это время не прошло зря.

— А если нет? — спрашивает Александра.

— FEMF прекратит помощь.

Некоторые кивают, а другие просто опускают головы.

— Спасибо, сэр, — голос Бренды дрожит, когда она говорит, — и простите за прерывание.

Они направляются к выходу.

Луиза не переступает порог и ждет, пока все уйдут, прежде чем повернуться ко мне со слезами на глазах. — Я не вправе просить вас о том, о чем я собираюсь попросить, — рыдает она, — но, пожалуйста, не отворачивайтесь от нее. Я знаю, что вы ничего к ней не чувствуете, что не обязаны ей помогать, но я умоляю вас... я прошу вас, не оставляйте ее на произвол этого преступника.

Она вытирает слезы.

— То, что с ней происходит, несправедливо. — Плач прерывает ее слова. — Рейчел не плохой человек, у нее могут быть недостатки, она может совершать ошибки, но она хорошая девушка и хороший солдат, который мужественно сражался в этой армии.

Я глубоко вздыхаю. Я больше всех хочу найти ее, потому что, если я этого не сделаю, я буду чувствовать себя виноватым.

— Я знаю, что вам все равно, что вам все безразлично, но я прошу вас, проявите немного милосердия и помогите ей. Сделайте это не из-за моей жалкой просьбы, сделайте это из-за любви, которую она испытывает к вам.

Дышать тяжело, потому что крюки угрызений совести впиваются в меня, усиливая мое отчаяние.

— Я пообещал себе найти ее еще до того, как ты попросила меня об этом. — Я указываю ей на дверь—. Так что уходи и дай мне делать мою работу...

— Но...

— Просто сосредоточься на том, что я не брошу человека, которого люблю. — Я возвращаюсь на свое место, а она уходит, оставив меня одного.

77

ИГРА С ОГНЕМ

Рэйчел

21 октября 2017

Я смотрю на себя в зеркало в ванной и пытаюсь убедить себя, что HACOC больше не в моей крови. Я хочу думать, предполагать, что я в порядке и что я та же самая женщина, что и раньше, пока смотрю на свои руки: у меня дрожат пальцы и учащенное сердцебиение. Мне пришлось встать с постели, потому что беспокойство убивало меня.

Я хочу пить, чувствую себя потерянной и боюсь охватывающего меня отчаяния, я сосредотачиваюсь на том, что я не испытываю тяги к наркотикам. Заключение в четырех стенах мне не помогает, я не могу ясно мыслить, меня постоянно тошнит, и как бы я ни пыталась накормить свое тело, мой желудок отказывается принимать пищу.

С трудом я вхожу в душ и опускаю голову под холодную воду, позволяя сердцу успокоиться. Антони не появлялся в последние дни, только вчера мне дали передышку с HACOC, и я воспользуюсь этим временем, чтобы придумать, как больше никогда не прикоснуться к этой дряни.

Когда я выхожу, уборщица прибирается. Я одеваюсь и иду к окну в поисках солнца, но вид из окна не вселяет оптимизма, так как сзади здания находится дом наркоманов. Туда привозят новых людей, которые кричат, когда их силой заталкивают внутрь, а на крыше бродяги просят у охранников психотропные вещества.

— Я должна уйти отсюда, — говорю я себе. Работница застилает кровать, и в коридоре поднимается шум. Я понимаю, что это громкая ссора, которая усиливается с каждым шагом и быстрыми шагами, которые слышны на полу. Я прислушиваюсь к двери и...

— Этот ублюдок нас трахает! — кричат они. Я узнаю голос Брэндона. Он снова нас побил, уничтожив половину наших ключевых моментов.

— Антони уже идет сюда! — Я не узнаю второй голос.

— Пусть возьмут Антони! — отвечает Брэндон. — Он во всем виноват.

— Он здесь главный.

— Нет! Он не справляется со своими обязанностями, и я покажу ему, как здесь все устроено.

Шаги приближаются, и я отступаю, когда дверь открывается с сильным ударом. Я пытаюсь