Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Я тебе не верю.

— Тебе придется поверить, если ты действительно хочешь, чтобы я была твоей спутницей. — Я медленно поднимаю руку. Попытка изнасиловать меня изменила бы мнение любого. — Я опускаю взгляд. — Я не хочу, чтобы кто-то меня ранил.

Он откидывает волосы с моих плеч и гладит меня по спине, пока моя рука продолжает подниматься к мужскому органу, спрятанному в брюках. Он выпрямляется, и я глажу его сверху, одновременно увлажняя губы.

— Он твердый, — говорю я, описывая свои ощущения. — Ты слаб перед моим прикосновением?

— Довольно. — Я продолжаю ласкать его, приближая губы к его рту.

Наше дыхание сливается, я глотаю слюну, наблюдая, как он внимательно изучает мой рот, глубоко дыша, пытаясь обрести контроль, которого я ему не дам.

— Я хочу убить тебя, — шепчет он.

— И поцеловать тоже, — бормочу я. — Что ты сделаешь первым?

Его губы касаются моих, я впускаю его язык и он целует меня влажным поцелуем со вкусом опасности; я позволяю ему исследовать мой рот, пока скольжу руками по его торсу. Долгий момент, наполненный ненавистью с моей стороны, чего он не замечает, будучи так поглощен.

Кристофер застыл в моих зрачках, пока губы итальянца скользят по моей шее, а его руки ласкают мои ноги. Я смотрю на свое отражение в стекле и испытываю отвращение к себе, но это не может остановить меня, потому что я была обучена именно этому: обманывать и сбивать с толку врага.

Температура поднимается, я снова целую его, переплетая свой язык с его, я достигаю того, чего хочу, но... Он отстраняется, когда дверь открывается без стука, и появляется раздраженная Изабель.

— Что случилось? — спрашивает итальянец.

— Анджело хочет убедиться, что все идет по плану. — Она кладет руку на талию и показывает мне пистолет в угрожающей позе—. Все в порядке?

— Теперь ты его помощница?

— Я просто выполняю то, что от меня требуют.

— Все в порядке, можешь идти.

— Я провожу ее. — Она смотрит на меня—. Хочешь, я провожу ее в комнату?

Я встаю, поглаживая руку мафиози, ведь сопровождать ее — все равно что пуля в лоб.

— Я хочу разделить с тобой постель, — говорю я Антони. — Можно? Боюсь, что на меня снова нападут.

Я осознаю, что означает моя просьба, но это единственный вариант, который у меня есть, и карта, которая гарантирует мне успех первого этапа плана.

— Она останется со мной, — ясно дает понять он Изабель. — Уходи, мне не нужна охрана, чтобы проводить ее в мою комнату.

Антони

Я веду ее в укромный уголок своей спальни, подсознание кричит мне, чтобы я свернул ей шею и бросил на дно моря, но мой разум и сердце хотят совсем другого.

Мир не ошибся. Она опасна для меня и для моего клана, но мне нравятся такие: необычные, убедительные и страстные. Она ходит по комнате, осматривая все, вооруженная или нет, она будет со мной до конца моих дней. Она бросает на меня быстрый взгляд, показывая, что она из тех женщин, для которых я мог бы достать луну, если бы захотел.

Я устраиваюсь поудобнее, бросая оружие и снимая обувь вместе с ремнем; на мне только рубашка и брюки от костюма. Я беру ожерелье моей матери и подхожу к ней, она останавливается у подножия кровати, когда я открываю шкатулку, и проводит пальцами по камню.

— Твоя, — поясняю я. — В моем мире это корона, которую носит жена вождя.

Она рассматривает украшение, любуясь украшающим его нефритом, и я с нетерпением вынимаю его, чтобы увидеть на ее шее.

— Прежде чем связать свои жизни, мы должны договориться.

Она ласково гладит мою грудь, глядя мне в глаза, и моя разумная часть кричит, чтобы я убил ее, но часть меня хочет погрузиться в ее существо. В бесконечности ее глаз я вижу ту же женщину, которую встретил в Москве, когда почувствовал ее кокетливый взгляд и пламенное отношение, которое играло с моим разумом.

— Договоры? Я думаю, что это нелогично в твоей ситуации, принцесса.

— Я не сдамся, пока не буду уверена, что я неприкосновенна.

— Надень ожерелье и согласись быть моей женой. Я обо всем позабочусь.

— Дело не только в этом. — Она толкает меня на кровать. — Есть вещи поважнее, чем просто остаться в живых.

— Не путай меня, потому что это не сработает.

— Сбить с толку? — Она раздвигает ноги на мне. — Простолюдинам запрещено сбивать с толку членов королевской семьи.

— Ты не простолюдинка, — поясняю я, а она дерзко улыбается.

— Может быть, и нет... — Она кокетливо опускает застежку платья. — Один христианин утверждал, что Джеймсы были дочерьми греха.

Одежда летит в сторону, и мой член твердеет от того, что я вижу: идеальное тело, круглые груди и мутный взгляд. Она надевает ожерелье, и я должен признать, что оно смотрится лучше, чем я думал, потому что жадеит блестит на коже, похожей на фарфор.

— Тебе нравится? — Она касается камня, снова двигаясь. — Я чувствую себя могущественной и великой.

— Ты и есть. — Гипноз слишком силен, я словно стою перед нимфами. — Ты будешь моей женой, моей дамой.

Она опускается к моим губам, лаская мой нос своим дыханием, и медленно, не торопясь, расстегивает пуговицы рубашки, потому что знает, что мои губы жаждут ее, и поэтому играет с моим желанием.

— У меня три желания.

— Проси что угодно, я выполню все, что ты захочешь, когда захочешь.

Прижмись губами к моим.

— Больше никаких наркотиков, — шепчет она. — Я не хочу быть зависимой от этой дряни.

Ее губы скользят по моей шее, снимая с меня рубашку, а мой член набухает еще больше, я никогда не думал, что могу быть таким твердым. Я хочу обладать ею, но уступить — значит лишиться части контроля.

— Я не могу. — Я проглатываю слюну.

— Ты можешь, я буду твоей женщиной. Ты должен верить, что я буду следовать за тобой, без манипуляций.

Она снова целует меня, позволяя нашим языкам ласкать друг друга с нетерпением, со страстью. Поцелуй, который затуманивает все вокруг, лишая меня дара речи.

— Больше никаких наркотиков, правда?

— Больше никаких наркотиков, — повторяю я.

Она улыбается мне, лаская мои губы.

— Больше никаких допросов о FEMF. Если ты хочешь, чтобы я была здесь, ты должен забыть о моем прошлом, о том, что хранится в моей голове, — заявляет она. — Я хочу, чтобы ты довольствовался той Рэйчел, которую видишь сейчас.

— Нет. — Я пытаюсь оттолкнуть ее, но она не позволяет. Если я соглашусь, это разрушит половину моих планов. Я именно поэтому привез ее