Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Я больше, чем оружие против них, и не хочу ввязываться в их войну. Если я буду с тобой, я хочу спокойной жизни.

Она творит волшебство своими руками, касаясь груди и не отрывая от меня взгляда.

— Подумай, как хорошо я буду выглядеть на твоих коленях каждый день, — говорит она по-итальянски. — Как хорошо я буду выглядеть рядом с тобой.

Она расстегивает мои брюки, вынимая мой член, который вот-вот вырвется наружу, и ее язык касается его, лаская головку.

— Хорошо, — уверяю я ее. — Больше никаких допросов о FEMF.

Я поворачиваю наши тела, оставляя ее под своей грудью и прижимая ее запястья к простыням. Я целую ее, спускаясь к ее грудям, созданным для греха, мой язык касается их, и ее спина выгибается от ударов языка.

Я нежно снимаю с нее трусики, опуская рот к ее половым губам, это то, что я хотел попробовать с ней в сознании. Она раздвигает ноги, показывая мне свою влажность, что еще больше разжигает мою страсть. Мой язык впивается в ее возбужденную щель, лаская складки и набухший клитор, который становится еще влажнее, когда я касаюсь его нежными и точными поцелуями, а моя рука скользит к ягодицам, сжимая их, пока я прижимаюсь и поклоняюсь ее запретной зоне.

Она мягко задыхается, и я снова поднимаюсь, целуя ее живот, но теперь она берет контроль на себя. Ее ноги снова раскрываются над мной, и я протягиваю руку, чтобы достать презерватив со стола. Я умираю от желания кожи к коже, но я не могу сделать ее беременной с таким количеством HACOC в ее организме.

Она ласкает мой член языком, прежде чем надеть презерватив, делая это медленно, глядя мне в глаза, полностью осознавая, как сильно я ее хочу, о чем свидетельствует моя твердость.

— Мое последнее желание. — Она кладет руку мне на плечо, а другой оставляет мой член в сантиметрах от своего лона.

— Какое? — Я держу ее за бедра. — Я уже сказал, что ты можешь попросить все, что хочешь, неважно, что это будет, ты получишь это любой ценой.

Она улыбается, сокращая расстояние между нами и позволяя своему половому органу обхватить головку моего члена, — божественный ад, — который угрожает уничтожить меня.

— Убей Брэндона, — шепчет она.

Я сдерживаю порыв, держа ее за бедра, ее черные волосы рассыпаются по груди, подчеркивая мутный синий цвет ее глаз.

— Он мой брат, — это все, что я могу произнести.

— А я буду твоей женой. Ты знаешь, что он убьет меня, и я не могу выйти за тебя замуж, не имея гарантии, что ты сможешь сохранить мне жизнь.

Она двигается, позволяя мне войти в нее, и жар охватывает меня, кожа встает дыбом, я слышу громкие удары своего сердца.

— Поклянись, что я убью его и ты будешь моей навсегда.

Раскачивание — это нож, который убивает мое мышление.

— Убей его. — Она движется вверх-вниз, впивая ногти в мою кожу. — Это то, что я хочу, чтобы ты сделал.

— Да. — Я замечаю удар по ее лицу и следы на ее запястьях. — Я убью его для тебя, это будет моим подарком на помолвку.

— Поклянись.

— Ты знаешь, что я держу слово.

Она сдается, яростно скача на мне, доводит меня до экстаза, пока мои руки скользят по ее телу. Я сжимаю ее грудь, позволяя ее киске напрячься вокруг моего члена, и делаю ее своей, скача на ней, как всегда хотел.

Ее толчки точны, поцелуи горячи, она покачивает бедрами под моим телом, доказывая, что она действительно опасна. Она только что доказала мне это, заставив пообещать, что я пролью кровь своего брата, и это нормально, мне все равно, потому что ради нее я сделаю это столько раз, сколько понадобится, чтобы она была такой.

Моей дамой.

Моей женой.

Моей принцессой.

78

ВЕНДЕТТА

Рэйчел

Рассвет, я лежу с закрытыми глазами на кровати итальянца, ожидая, когда он уйдет, осознавая свое вчерашнее поведение и все, что оно влечет за собой. Как солдат, я научена пользоваться всеми видами оружия, и умение обманывать — тоже одно из них. Я должна быть осторожна, если не хочу, чтобы мне снова вкололи эту дрянь, я должна убраться отсюда...

— Принцесса. — Он откидывает волосы с моего лица, и его итальянский акцент наполняет мои уши.

Я открываю глаза, он сидит на краю кровати, только что принял душ, и я горю желанием воткнуть ему иглу, чтобы он понял, каково это.

— Доброе утро. — Я притворяюсь улыбающейся.

— Прими душ. — Он целует меня в лоб. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я поднимаюсь. Фиорелла стоит у кровати с халатом, готовым прикрыть меня.

— Доброе утро, мисс, — приветствует она меня.

— Сеньора, — поправляет ее Антони. — Помоги ей принять душ, я пока позавтракаю.

Я позволяю ей накинуть на меня халат и проводить в ванную, где за закрытой дверью я тру шею, пытаясь избавиться от его запаха, вспоминая, как он поступил со мной, привезя меня сюда и подтолкнув к этому.

— Успокойся. — Фиорелла потирает мне плечи—. Он должен сойти с ума по тебе, у нас нет другого выхода.

— Ты говоришь, как будто это так просто, потому что не ты имеешь дело с этим сумасшедшим.

— Возьми это. — Она протягивает мне таблетку—. Это противозачаточное средство на следующий день.

Я не задумываясь принимаю лекарство, он использовал презерватив, но я не могу подвергать себя риску будущих сюрпризов. Я вхожу в душ и яростно тру кожу, но запах не исчезает, что наполняет меня яростью.

Фиорелла помогает мне одеться и причесаться, а я набираюсь терпения, сосредоточиваясь на том, что это всего лишь работа.

— Готова? — Антони заглядывает в дверь.

Фиорелла отступает, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, прежде чем протянуть мне руку, чтобы помочь встать. Столько красоты, столько элегантности, а он вызывает у меня только ярость. Его пальцы касаются моего лица, и я улыбаюсь.

— Куда ты меня везешь?

Он кладет руку мне на спину и ведет меня наружу. Мы выходим из замка, и на мгновение меня охватывают сомнения: — А вдруг он заметил, что я его обманываю?.

Перед моими глазами появляется домик, в который меня вчера затащили.

— Я человек слова. — Он снова целует мои пальцы. — Я тебе кое-что обещал, и я хочу, чтобы ты увидела, как я выполняю свое обещание.

Двери открываются, и я вижу Брэндона Маскерано, висящего на том же крюке, где меня почти изнасиловали четыре