Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

тень, он замирает, и я слышу, как он глубоко вздыхает, прежде чем пнуть двери. Он открывает мой шкафчик, и я жду его с поднятой крышкой и бью его по лицу. Времени нет, я перелезаю через него, ища выход.

Стражи видят, как я выхожу. Я не могу привлекать к себе внимание, поэтому просто поправляю платье и иду, как ни в чем не бывало. Я не могу выйти через главный вход и, быстро подумав, решаю прижаться к одному из официантов. Я вхожу в кухню, привлекая к себе всеобщее внимание, но мне все равно, я выберусь отсюда любой ценой.

— Вы не можете здесь находиться, мисс, — говорит мне один из поваров, когда я переступаю порог.

Я не обращаю на него внимания, вхожу в помещение в поисках выхода, спотыкаясь о кастрюли и кухонные принадлежности, не оборачиваясь, потому что знаю, что за мной следят, я это чувствую. Меня обдаёт свежий воздух, и я наполняюсь надеждой, увидев табличку с надписью «Аварийный выход.

Снаружи стоят вооруженные мужчины, которые сразу замечают меня, поэтому я притворяюсь, что меня тошнит, и прижимаюсь к стене, когда они подходят ко мне.

— Войдите в зал! — требуют они.

— Она с нами.

Дверь снова открывается, и я узнаю голоса братьев, которые убили Гарри.

— Тебе не подошел напиток, — говорит Даника.

Босс попросил нас отвезти ее на прогулку, чтобы она подышала свежим воздухом.

— Так ты пыталась сбежать... — говорит Джаред. — Ты такая предсказуемая...

— Тебя мог застрелить кто угодно, пока ты бежала, — добавляет его сестра. — Я так и скажу Антони, когда он спросит, как ты умерла.

Я оглядываюсь в поисках какого-нибудь указателя, который бы подсказал мне, где я нахожусь, но тщетно — нигде нет никаких подсказок.

Свет исчезает, когда меня уводят вглубь леса, и я вижу их руки, похожие на щупальца. Я уйду отсюда, но сначала мне нужно выполнить одно задание.

— Начинаем фейерверк, — Джаред достает пистолет.

Даника держит меня за плечи, чтобы я встала на колени, я сопротивляюсь, она настаивает, и я ударяю ее брата локтем, прежде чем ударить ее кулаком по лицу.

Этот маневр застает их врасплох, и я начинаю бежать, пока они не пришли в себя. Они быстро стреляют в меня, пока я прячусь между деревьями. Я не могу ходить в обход, поэтому достаю нож, который дала мне Фиорелла, как только прячусь за дубом. Шаги слышны все ближе, и я сжимаю нож.

— Я не могу промахнуться, — говорю я себе. — Ошибки не допускаются в том, что я собираюсь сделать.

Джаред выглядывает из-за угла, и я сразу же набрасываюсь на него сзади, приставляя нож к его горлу.

— Слишком медленно, — смеюсь я.

Даника нацеливается на меня.

— Отпусти меня! — требует Джаред.

Он сильный, но адреналин, текущий по моим венам, помогает мне прижать его к груди.

— Куда стрелять? — спрашивает Даника. — В голову или в сердце?

Я отступаю, таща за собой его брата, он боится пошевелиться, так как лезвие ножа прижато к его коже, и одно неловкое движение может перерезать ему горло.

— Нас двое, а ты одна...

— Спроси меня, — перебиваю я ее.

— Что? — смешанная, отвечает она.

— Как сильно я боюсь этого. — Улыбаюсь, проводя лезвием по горлу Джареда, и острие перерезает ему артерии, а Даника отступает на шаг, глядя, как истекает кровью ее брат.

— Прости! — Я смеюсь. — Нож соскользнул!

Я дорезаю его острым лезвием.

— Джаред! — Крик разрывает ее голос.

Я беру оружие из рук безжизненного тела, прежде чем бросить его на землю.

— Больно было? — спрашиваю я.

Она ошеломлена, глядя на безжизненное тело.

— Мой брат... — шепчет она.

— Думаю, да. — Я направляю на нее револьвер. — Я почувствовала то же самое, когда ты убила моего.

Я разряжаю оружие в ее грудь: семь выстрелов без пощады и угрызений совести. Она падает на пол в луже крови, а я продолжаю нажимать на курок, пока не заканчиваются патроны.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. Я бросаю оружие и бросаюсь бежать, когда слышу голоса вдали. Я не знаю, где я, просто бегу так быстро, как могу. Меня царапают по спине, рукам и ногам, потому что растительность густая; к тому же голоса слышны все ближе. Я совершенно заблудилась и не могу позволить им поймать меня, не после того, как я зашла так далеко.

Меня преследуют, как дикого зверя, я чувствую, как меня наступают на пятки, пока я пробираюсь через заросли, движимая одной целью, одной надеждой и одним желанием.

Темнота замедляет меня, я натыкаюсь на камни, ветки и деревья. В этот момент боль не имеет значения, и я бегу, пока не падаю на землю. Я скатываюсь с холма, получая многочисленные удары в живот, и чувствую, что что-то вонзилось мне в ногу, от чего я корчусь от боли, когда наконец останавливаюсь: это деревянный кол, пронзивший мне бедро и причиняющий адскую боль; тем не менее, я встаю, боясь лая, раздающегося позади. Я хромаю, продвигаясь так быстро, как могу, вверху видны фонари, и луч надежды появляется, когда я замечаю дом в нескольких метрах.

Я вспоминаю слова Фиореллы, которая предупреждала меня не просить о помощи, поэтому я обхожу собственность, перепрыгивая через забор; оказавшись внутри, я замечаю конюшню, вхожу в нее и падаю на сено. Там четыре лошади, мешки с кормом и седла, но у меня почти нет сил, и я не могу оседлать ни одну из них. Я могу только ползти и прятаться за стогами сена.

Я должна восстановить силы, чтобы продолжить бегство, ведь до рассвета осталось всего несколько часов. В это время я поднимаю платье и осматриваю рану, понимая, что нужно вытащить кол и попытаться остановить кровотечение. Я разрываю одежду и перевязываю рану, глубоко дыша и пытаясь вытащить кол, который застрял в коже, и подавляя крик. Слезы застилают мне глаза, боль жжет, напрягая до предела каждый мускул, все становится туманным, и в один момент я вижу только тьму.

Антони

— Рэйчел»… Она не знает, что чем больше она убегает, тем больше она мне нравится, и что между нами будет что-то, хочет она того или нет. Кровь тяжелым грузом лежит на моей душе, когда я ищу ее в лесу, где разбегаются собаки, а мои люди следят за ней.

Она вызывает во мне гнев, и ее глупости начинают исчерпывать мое терпение по мере того, как я иду. Я убил своего брата из-за нее, запланировал то, от чего нет пути назад, и я добьюсь своего, чего бы это ни стоило.

Я не