Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд

Ей было пять, и она встречала их вместе с Юфеймиосом на этом самом причале. Тогда ей не разрешили отправиться с ними – сказали, что в столице всегда должен оставаться наследник. И она поверила. В тот день люди тоже ликовали, угощали детей сладостями и кричали благодарности. Уже потом все изменилось – встречающих поголовно казнили за вольность. И теперь праздничная встреча напомнила Авиле скорбь тех дней, повисшую многодневным трауром и тишиной на безлюдных улицах. И сейчас принцессе предстояло думать вовсе не о радости и веселье.

Авила приняла решение бороться за трон, принадлежащий ей по крови, ведь только она знала, какая опасность повисла над миром.

18. Зов первородного дракона

Тайро тащил на спине тело мертвого брата по заснеженным Вершинам. Он уже прошел через Пятые врата и двигался к широкой массивной лестнице Дворца Света. Последний раз он бывал здесь пятнадцать лет назад, когда убегал из пылающего дома. Тогда огонь топил льды. Цунами сносило постройки, а вокруг слышались предсмертные крики его народа. Сейчас же его окружал тихий шепот мороза, лишь где-то над головой свистела вьюга.

Тайро отворил створку огромной двери и зашел в аванзал. Когда-то он сверкал и наполнял его душу покоем и гармонией. Запах застарелой пыли ударил в нос. Никогда еще Тайро не видел этот просторный зал настолько грязным и темным. Обычно здесь всегда суетились люди – придворные или гости, пришедшие на аудиенцию к вождю. Тайро поправил холодное тело брата, когда оно начало сползать, и отправился в тронный зал. Он не помнил точную дорогу, но ему этого и не требовалось – ноги сами несли его к золотым дверям в главный зал дворца.

На глаза наворачивались слезы от воспоминаний. Тайро старательно подавлял их целых пятнадцать лет, и очень часто ему удавалось отвлечься, забыться, просто не думать. Он убегал от принятия трагедии, хотя многим и даже ему самому время от времени казалось, что он смирился: отпустил прошлое, освободил душу и сердце и зажил так, будто открыл новую страницу книги. Или, скорее, взял новый том, чтобы с полным стремлением и воодушевлением написать свою историю заново.

Он подошел к сохранившему величие трону. Позади него возвышалась огромная каменная драконья голова, а еще чуть выше – золотой балдахин до пола с шелковыми, но потемневшими от времени и пыли шторами по бокам. Тайро сжал зубы. Горный хрусталь, украшающий изголовье, пропал. Догадаться о том, кто его забрал, было несложно.

Тайро поднялся по ступеням к трону и опустил тело Райко на пол возле него, как бы подчеркивая, что его от власти и титула вождя отделял всего один шаг, а после спустился и встал на колено, склонив голову. Так он должен был сделать в день, когда его брата объявили бы вождем, а крылья Райко, подобно крыльям отца, поменяли бы цвет на черный.

Мудрецы верили, что белые крылья наследника окрашиваются в черный, потому что знаменуют потерю невинности. Власть – это всегда испытание души и характера. Мудрецы считали, что, принимая на себя ответственность за судьбы других, наследник сталкивается с реальностью, полной моральных дилемм и сложных решений. Крылья чернели, символизируя, что с могуществом приходит власть над добром и злом и что невинность неизбежно уступает место тяжести выбора, ответственности и иногда, к сожалению, компромиссам. В момент принятия титула чистота и идеалы молодости оборачиваются в зрелость, отмеченную пониманием сложности судеб, и необходимость действовать в интересах, превышающих личные. Так часто говорил и отец.

Поднявшись на ноги, Тайро бросил взгляд на неприметную дверь позади трона и, приоткрыв ту, прошел в кабинет отца. Войдя внутрь, он опешил. Некогда идеальный порядок среди книг, расставленные в порядке статуэтки и все мелкие вещицы на его столе расстворились во времени, превратились в беспорядок и хаос. Здесь тщательно все обыскивали. Перед глазами возникли картины варварского разгрома. Тайро представлял себе, как генерал распахивал ящики и шкафы, выбрасывал с полок все книги и свитки. Многих фолиантов он не видел. В детстве их корешки всегда привлекали внимание Тайро, а отец не разрешал их трогать.

Несмотря на горечь, сердце его тронула теплота, душу грели воспоминания о семье. Тайро прошел к витражным окнам и упал на колени, прижимаясь лбом к холодному стеклу и смиренно смотря на вьюгу. Серые потоки поднимали вихри снега, иногда утихали, а после возвращались с новой силой.

Слеза холодила кожу на щеке. Тайро скучал по тому яркому эфирному сиянию, которое мог наблюдать отсюда, с укромного места – любимого с детства – в его полном великолепии. Сейчас небо не отличалось от свода преисподней.

Райко умер. Это не укладывалось в голове. Казалось, что он сейчас вбежит в кабинет, и именно тринадцатилетним – тогда он был веселым, пусть и задиристым парнем, – снова кинет колкость и попросит отца научить его новому заклинанию. Но правда была в том, что этого уже никогда не произойдет.

Внезапно Тайро услышал шепот, но разобрать слова никак не получалось. Голос звал его. Такое уже случалось: тогда Тайро наблюдал за Вершинами, находясь у самого их подножия. В тот момент он ощутил странное, тянущее его домой чувство. Его звал дракон. Прародитель? Тайро подскочил. Зов усиливался, и он понял, что больше не может сидеть на одном месте. Отворив окно, Тайро вылетел на улицу и взмыл вверх.

Хвостовой пик – место, где, согласно старинным сказаниям, и обитал прародитель всех драконов, тот, кто стал первым из их вида и положил начало всей магии. Говорили, это старая байка, миф, легенда, но на Пик все равно никто не решался подняться. Его считали неуловимым – он то пропадал в буре так, что никто из народа Фойтии не мог его найти, то появлялся и возвышался над Дворцом Света. Иногда его не было видно даже в ясную погоду, иногда он возникал посреди бури.

Морозный ветер бил в лицо, а тепло в груди вдруг обернулось жаром, заставляющим кровь кипеть. Тайро никогда раньше не сталкивался с этим чувством, и сейчас ему казалось, что вся сила фойтийцев принадлежала лишь ему одному, и, впервые ощутив ее, понял, что вся та магия, которой он владел ранее, была лишь частичкой, чем-то незначительным и слабым. И эта сила тянула его к древним истокам.

Из снежной пелены показалась тропа, ведущая по крутому склону к Хвостовому Пику, – месту, овеянному легендами и страхами. Говорили, что именно здесь, в храме Первого Дракона, зародился первый из них – прародитель,