Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

Сегодня мы сдали библиотечные книги. В последний раз. Потом пили в столовой чай с булочками. В последний раз. Потом снова репетировали вальс, потому что в воскресенье репетиций уже не будет. Значит, тоже в последний раз. Эта фраза сейчас подходит ко всему, что с нами происходит.

И по дороге домой из школы Лис тоже шагает рядом со мной в последний раз. Но и в первый тоже, если брать в расчёт последний месяцы.

— Знаю, — легкомысленно отзываюсь я, стараясь не смотреть на своего спутника.

Листья на деревьях уже успели сменить светло-зелёный оттенок на изумрудный, а солнечные лучи, просачиваясь сквозь них, касаются кожи. Воздух напоен ароматом свежести и тепла, цветущими травами и первыми одуванчиками. Он пахнет почти как Лис, но Лис пахнет приятнее.

— И о том, что даже ашки ставят не на тебя? — интересуется Князев, шагая рядом.

Он серьёзен до крайности, и я знаю, к чему он клонит: хочет, чтобы я отказалась от идеи с реваншем. Но я этого делать не собираюсь. Во-первых, потому, что я с огромным трудом уговорила сэмпая на эту авантюру, стерпев получасовую нотацию на тему собственной глупости, безалаберности и беспечности, закончившуюся фразой «меня когда-нибудь посадят из-за вас с Шестаковым, Романова». Но поняв, что реванш состоится так или иначе, и лучше, если это будет под контролем, нежели без, Андрей Владимирович согласился.

Во-вторых, если бы не запланированная на сегодня битва, Лис продолжал бы меня избегать, а сейчас — шагает рядом со мной и так трогательно беспокоится, что птицы в моей душе щебечут громче, чем те, что расселись на деревьях. Плевать на то, на кого ставят ашки. Останавливаюсь, чтобы с хитрой улыбкой полюбопытствовать:

— А на кого ставишь ты?

Это увлекательная игра, в которой он намекает на то, что я ему не безразлична, а я намекаю на то, что всё равно поступлю так, как решила. Это ради Князева вообще-то. Важно, чтобы он понял.

— Ни на кого. Я хочу, чтобы ваш бой не состоялся, — честно отвечает Лис.

Знаю, он до последнего на это надеялся. Тянул, думая, что ситуация разрешится сама собой и ему не придётся вмешиваться. Но теперь, когда Князев дал понять, что переживает, для меня нет пути назад.

— Он состоится в любом случае. Иначе никак

— Почему? Для чего ты это делаешь? Что хочешь ему доказать? Что хочешь доказать всем? — Лис злится.

Его ладони ложатся на мои плечи. Взгляд становится пронизывающим и полным молчаливого упрёка. Свет, падающий сквозь листву, бросает на лицо Князева причудливые тени.

— Хочу, чтобы ты мне верил, — тихо и серьёзно говорю я, глядя ему в глаза.

— Я и так тебе верю, Романова. И не сумею вмешаться, если что-то пойдёт не так. Не делай этого, пожалуйста.

Он вспоминает то, что было на новогодней дискотеке, когда не успел меня защитить. Думает, что сегодня вечером будет так же, но так же не будет. Мы оба на грани. Лис тоже готов сейчас на любые уступки. Но, кажется, я сама стала получать удовольствие от этой игры.

— Некоторые слова нельзя взять назад, ты же знаешь, — заявляю я с печальной усмешкой. — Про реванш. Или про любовь. Даже если жалеешь о том, что их сказал. Но я, кстати, не жалею.

— И я не жалею. Я люблю тебя. Жаль, что для тебя одной любви недостаточно. Мне казалось, что если она огромная, как Млечный путь, её одной может хватить на двоих.

Блин-малин. Лис умеет находить такие слова, которые острыми стрелами бьют прямо в душу. На глаза внезапно наворачиваются слёзы. Он правда всё это время думал, что любит меня, а я его — нет? И после этого считает, что знает меня? Неверяще мотаю головой из стороны в сторону. Теперь ни за что не откажусь от реванша хотя бы для того, чтобы Князев понял.

— Ты придёшь вечером? — Теперь я смотрю на него так же пронзительно.

— Нет, — Лис щурится и нервно закусывает край нижней губы. — Я не мазохист.

Он отпускает мои плечи и уходит первым, но я успеваю бросить вслед:

— Для меня важно, чтобы ты пришёл.

Не уверенная, что Князев услышал, я ещё какое-то время смотрю ему вслед. Этот разговор вывел меня из равновесия. Пошатнул уверенность. Я знала и о тотализаторе, и о том, что большинство ставят на Шестакова. Но о том, что Лис не верит в меня — не знала. Жаль, что жизнь — не игра, где можно сохраниться и начать всё сначала. Если я проиграю сегодня вечером — второго шанса у меня не будет. Это будет не просто поражение, а поражение сразу по всем фронтам, окончательное и бесповоротное.

Поэтому на вечернюю тренировку я собираюсь тщательно, словно на войну. Снова. С усмешкой вспоминаю, как в сентябре собиралась так же на войну с ашками. Как злилась на Лиса. Как наделась вернуться к вэшкам. Как противостояла родителям и вообще всему миру. Слишком многое успело измениться за этот год, и в первую очередь изменилась я сама. В том, что сейчас у меня хватит сил победить Тима я почти уверена. Жаль, что Князев не верит ни мне, ни в меня. Но он всё равно узнает о результате боя, даже если не придёт. И всё поймёт. Должен понять.

Но помимо меня, Тима и Лиса в исходе сегодняшней битвы заинтересованы слишком многие. Не удивляюсь, встретив на крыльце ашек, практически в полном составе. Разговоры замолкают, когда я прохожу мимо. Даже Полуянова с Крапивиным здесь — эти явно болеют не за меня. Зато Лукин, Шумилов, Ватутина и Власова желают мне удачи.

Вэшки — тоже в полном составе обнаруживаются неподалёку от спортзала. Канин, Кося, Попов и Ефименко следят за каждым моим шагом с едкими, неприятными ухмылочками. От них я получаю насмешки, свист и пожелания проиграть, но не собираюсь придавать этому значения.

Лиса нет, но после того как он сказал, что не придёт, я не жду. Может, и к лучшему. Помню, с какой болью Князев смотрел на мой перелом и разбитую в кровь губу. Тим тоже ещё не появился, поэтому я направляюсь в раздевалку, где уже переодеваются остальные девчонки с тренировок. Спарринг с Шестаковым запланирован в самом начале занятия, после разминки, и хотя сэмпай