Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

— ни оттоптанных ног, ни выяснения отношений. Зато Крапивин с Полуяновой тоже ругаются. А Боря Лукин то и дело наступает на ноги Юльке. Левакова путается в движениях, а Хмыловский умудряется спотыкаться сам об себя.

— Нигде, Никит, — признаю́сь я, заставив себя поверить, что Шумилов мне не враг. — Просто я люблю его.

Брови Ника, которые, казалось, уже не могут подняться выше, поднимаются так, что сдвигают родинки на лбу. Но я и сама удивлена, что вторым человеком, которому я признаю́сь в любви к Лису, снова становится не Лис, а Шумилов. Видимо, когда эти невыговариваемые слова долго держишь внутри, они начинают срываться с губ когда надо и не надо.

— Бли-и-ин, — тянет собеседник. — Правда?

Поскольку вернуть сказанное уже никак нельзя, я бесхитростно киваю.

— Ага. Только ты ему не говори, ладно?

— Ладно. — Он ошарашенно соглашается и в очередной раз сбивается с шага. Не обращая внимания на это, продолжает: — Тогда я расскажу тебе всё-таки. Думаю, что в твоём случае можно.

Надо же, оказывается, моё несвоевременное признание приносит пользу. Вся обращаюсь в слух и от волнения снова наступаю партнёру на ногу.

— Ниса! — шипит Никита, но рассказать мне правду от этого, к счастью, не передумывает: — В первом классе я ещё не ходил на рукопашку. И вообще, был довольно хилым. Войны между ашками и вэшками в сентябре тоже ещё не было, мы ведь ещё в школе толком не знали друг друга. Даже одноклассники тогда казались чужими. И, представь себе, однажды по дороге домой меня подловил Шестаков — уже тогда задиристый и хулиганистый. Он дразнился из-за родинок и требовал отдать карманные деньги, даже ударил в живот. Я тогда, представь себе, даже расплакался. И не знаю, что было бы, если бы не появился Лис. Он был таким же мелким, как я и Шестаков, но совершенно ничего не боялся. Он уже тогда был, как сейчас, рассудительным, правильным, справедливым. Князев не испугался драки и подбил королю вэшек глаз.

Теперь я припоминаю, что в первом классе был период, когда Тимур ходил с огромным сине-фиолетовым фингалом, но я почему-то привыкла считать, что он его на тренировках получил.

— Но это ведь давно было, — с сомнением бормочу я.

— Да. — Шумилов улыбается. — С тех пор мы с ним и дружим.

Вэшкам об этом неизвестно. Для них Тим всегда был и остаётся непобедимым. Потому что он слишком печётся о собственной репутации.

— Но, получается, что война ашек и вэшек началась… с этого? С такой ерунды?

— Да, — кивает Никита, когда учитель музыки ставит мелодию на паузу, и мы тоже останавливаемся вместе с ней. — Вэшки не знают, да?

Кажется, Шумилову не нужен ответ. Я снова перевожу взгляд на Князева и что-то знакомое, тёплое с тихим шуршанием разворачивается внутри. Лис такой Лис. Сдерживаю глупый порыв подойти и поцеловать его прямо сейчас, при всех. Будь у меня в запасе ещё одно желание — я бы его точно на это истратила.

Немудрено, что именно Князева, такого правильного, надёжного и честного Шестаков избрал своим врагом. Тим не сумел простить ему проигрыш и десять лет настраивал против него вэшек. И хотел отомстить эффектной войной, но в итоге по злой иронии снова получил сам.

За десять лет я успела узнать Тима достаточно хорошо. Он не любит сильных противников и мстит. Его даже на спаррингах побеждать не принято — потом проблем не оберёшься. Поэтому все только обрадовались, когда я стала его партнёром.

Только теперь, с получением последней частички пазла, образ Тимура складывается в моей голове полностью. Мысленно пишу над ним розовым маркером «мелочный», «мстительный», «хитрый», «трусливый», «злой».

И теперь, после рассказа Шумилова, ситуация с войной и местью становится для меня прозрачной, как никогда. Выйдя из зала вместе с остальными, вижу в противоположном конце коридора Тимура, о чём-то беседующего с Поповым и Каниным, и смело направляюсь в их сторону.

— О-о-о-о! — издевательски тянет Серёга. — Тим, кажется, Романова уже успела по тебе соскучиться.

Морщусь, но не сбавляю шаг. Первой мыслью было рассказать всё, что я только что узнала сама, вэшкам — это было бы местью в духе самого Тима. Но всё случилось слишком давно, и кто знает, как они к этому отнесутся? Я ведь давно перестала вызывать у бывших одноклассников доверие. Поэтому отметаю этот план как ненадёжный, потому что у меня есть другой, получше.

— Пришла за ещё одним поцелуем, Ниса, — ехидно ухмыляется Шестаков.

Какой же он гад всё-таки! Блин-малин, где десять лет были мои глаза? Сейчас, в окружении прихвостней, Тимур — король. Знает, что я ничего ему не сделаю, поэтому и расстарался, пытаясь подтвердить собственную значимость в глазах верных подхалимов.

Я тоже его не боюсь. Потому что в коридоре камеры и полно школьников вокруг, ашек в том числе. Знаю, что даже в тех противоречивых и странных отношениях, что между нами сейчас, Лис не даст меня в обиду. Поэтому расстояние между мной и Тимом сейчас — меньше шага, словно я действительно подошла к нему за поцелуем.

Он опешивает, но инстинктивно наклоняется, чтобы услышать всего одно слово:

— Реванш.

Его с вопросительной интонацией повторяет Тим, следом за ним — Канин, а потом оно эхом разлетается по коридору, подхваченное удивлёнными присутствующими.

— Сейчас? — Шестаков усмехается.

Хотелось бы. Но сейчас нельзя ни мне после перелома, ни ему после сотрясения. Поэтому приходится признать необходимость отложить бой до лучших времён. Но это вовсе не означает, что я отступлюсь. Поэтому выдвигаю свои условия:

— В мае. На татами. По всем правилам.

Тимур щурит глаза. Прикидывает возможность выигрыша, но тут же скептически клонит голову к плечу:

— Сэмпай не разрешит.

— Я договорюсь.

— Неужто так хочешь отомстить бывшему другу? — интересуется он, а Канин и Попов ловят каждое слово, учуяв сенсацию — ведь мы с Шестаковым никогда не выясняли отношения при посторонних.

— Это не месть. Это справедливость, Тим. И знаешь, насчёт бывшего друга я всё-таки ошиблась. — Выдерживаю паузу, чтобы полюбоваться его озадаченностью, и добавляю: — Теперь я поняла, что мы никогда не были друзьями.

После этого, посчитав разговор оконченным, ухожу. Слово «реванш» всё ещё звучит в коридоре, но уже негромко, а так — взволнованными шепотками. Князев тоже здесь, в толпе ашек и вэшек, некоторые из которых уже делают ставки на