В паутине предательств - Адриана Белоусова

– Это было бы справедливо, – глухо ответил Дор, и в горле встал ком. – Ведь у женщин и детей, которых ты приказал убить, не было оружия.

– Это неправда, я хотел уничтожить только твоего отца, – поднимаясь на ноги, сказал граф Локк.

– Поэтому нанял банду головорезов и приказали прикончить «любого, кто был в замке», – сказал Дор, вспоминая обрывки разговоров убийц.

Граф судорожно нащупывал на земле брошенный меч. Схватив его, он медленно выпрямился. Дор не сводил с него глаз. Все слова, которые ему хотелось бросить в лицо этому типу, рассеялись, как дым, оставив лишь легкую горечь. Ни его обвинения, ни его ненависть не вернули бы ему его близких.

– Если бы ты считал меня тварью, ты бы не стал драться со мной, – сказал граф Локк, удобнее прихватывая рукоять меча.

– Мне достаточно прикоснуться к тебе, и ты труп, – устало проговорил Дор. Ему хотелось как можно скорее закончить этот бесполезный диалог. – Помнишь проклятие, которое ты наслал на моего брата? Так вот, его получил я.

Граф Локк плотно сжал губы и, притворившись, что хочет обернуться, тут же сделал резкий выпад, желая ударить Дора клинком в живот. Герцог успел увернуться, но, поскользнувшись, едва смог удержать равновесие. Локк рассмеялся и снова пошел в атаку, демонстрируя свое превосходство. Он, и правда, был в хорошей форме и владел оружием легко, будто танцуя, и ему это ничего не стоило. Дор таким мастерством похвастаться не мог, хотя многие учителя его хвалили.

Граф Локк выматывал его ложными выпадами и красиво уходил от его ударов. Он дразнил Дора, желая разозлить его и сделать более невнимательным. Герцог быстро понял это и искал момент, чтобы переломить ход сражения в свою пользу, только граф каждый раз оказывался еще ловчее и предусмотрительней.

Выбив у Дора меч, он торжествующе улыбнулся. Герцог вытащил из ножен кинжал. Легкий шорох заставил его посмотреть в сторону. Там, за деревьями, стояли три силуэта: Лейф, опирающийся на плечо Мариана и Кордия, которая, скрестив руки на груди, не сводила с него глаз. На миг он испугался за их безопасность: ведь на нем не было его магической защиты от проклятия! И этот страх едва не стоил ему жизни.

– Слева! – крикнул Лейф.

Дор успел поставить блок за миг до того, как лезвие пробило бы ему грудь. Его кинжал, хоть и был сделан самыми лучшими мастерами, все же плохо подходил для отражения ударов меча.

Увидев, что Лейф здесь, граф Локк не на шутку рассвирепел. В каждом ударе была обжигающая ярость, которая должна была бы напугать противника, а на деле истощала его самого. Он изредка бросал взгляды на Лейфа – тот с каменным лицом наблюдал за происходящем. Дор подумал, что ему надо доказать своему пасынку, что он победитель, что он лучше всех, иначе он не мог объяснить его поведения. Впрочем, это была всего лишь мимолетная мысль, после которой Дор выбил у Локка меч и ранил его в плечо ударом кинжала. Граф зарычал, прижимая руку к ране. Светлая ткань рубашки окрасилась в алый.

– Сукин сын! – сквозь зубы процедил он, буравя Дора взглядом, а потом стремительно нагнулся и, выхватив кинжал, швырнул его в герцога.

– Дор! – крик Кордии был полон отчаянья.

Боль медленно разливалась по грудной клетке. Словно во сне, Дор схватился за рукоятку и, вытащив кинжал, двинулся на графа. Тот попятился и, поскользнувшись, упал, но продолжил барахтаться, стараясь спастись от надвигающегося на него герцога.

Дор схватил графа за горло и приподнял над землей. Он знал, что это скорее всего, последнее, что он может сделать перед смертью. Кожа графа под его пальцами начала плавиться. От булькающих звуков, что он издавал, Дора замутило. Он чувствовал, как жизнь покидает его, и изо всех сил, вцепился в горло своему врагу, удивляясь, что его проклятие не действует на графа.

Внезапно тело Локка вспыхнуло огнем. Дора обдало жаром, и он отшатнулся, глядя, как белый огонь пожирает графа, словно бумагу. Его вопль, полный боли и отчаяния, казалось, заполнил все пространство.

Дор в изнеможении упал на землю. Он смотрел на небо, в котором сиял солнечный свет, и его веки становились свинцовыми. Вдруг сотни черных бабочек отделились от его тела. Взлетели вверх и тут же стали пеплом, который подхватил ветерок и понес прочь.

Тело стало воздушным, почти прозрачным. Он закрыл глаза и увидел, как к нему бежит маленькая Меланья. Он наклонился к ней, и она, обхватив его за шею, повисла на нем. Он поцеловал ее в макушку, вдыхая знакомое тепло. Как же он скучал по ней!

К ним подошел отец и обнял Дора.

– Ты справился, сын. Я горжусь тобой, – похлопав его по спине, сказал отец.

Дор посмотрел в его молодое лицо и подумал, как Лейф сильно похож на него. Даже больше, чем он. Но эта мысль не причинила ему боли.

– Милый, мы так скучали, – улыбаясь, сказала мама, и встав на цыпочки, поцеловала Дора в лоб. – Ты так вырос! Выше отца теперь.

– Пойдем, я тебе такое покажу! – крикнула Меланья и, схватив его за руку, потянула за собой.

Дор чуть помедлил и пошел следом.

Глава 32. Секрет королевы

Несмотря на усталость, Кордия не могла уснуть. Она прислушивалась к приглушенным голосам Лейфа и Мариана, их звук успокаивал ее. Пару раз ей удалось задремать, но сон был тревожным, и она проснулась в поту, с бешено колотящимся сердцем. Приподнявшись на локте, Кордия вгляделась в темноту. За окном шумел ветер, и ветки зло стучали в окно. Девушка сползла с кровати и заглянула в соседнюю комнату: Мариан и Лейф спали на полу. В разбитое окно врывался сквозняк, но они, казалось, не замечали этого. Кордия подошла к окну и заткнула отверстие тряпками. Ее мысли снова занимал Дор. Ей было очень тревожно за него.

Она налила себе воды и сделала несколько мелких глотков. Утром они должны пойти в ближайшую деревню, где их уже ждут остальные. Мариан рассказал, как они разделались с касталийцами, и Кордия, хоть и была рада тому, что крепость отстояли и Шиорония спасена, не могла избавиться от душевной боли за тех, кто умер такой страшной смертью. Ведь эти люди когда-то служили ей, а генерала Монро она знала с детского возраста.

– Ты чего не спишь? – услышав за спиной голос Лейфа, Кордия вздрогнула и пролила воду. – Что-то болит?

– Нет,