В паутине предательств - Адриана Белоусова

– Что произошло?

– Семья Климента была жестоко убита.

– Соболезную, – сказал Дор и с трудом протолкнул ком в горле. Перед глазами встала кровавая пелена, звук чужих шагов и крики тех, ближе которых у него никого не было.

– Исполнителей нашли и наказали, – глядя вдаль, продолжил Йон. – Но они не признались, кто их послал, хотя и так было понятно, что их смерть очень выгодна Северу.

– Но, может быть, и не только ему, – задумчиво сказал Дор.

– Никто не исключает такой возможности, но факты против Севера слишком очевидны. – В тоне Йона прозвучала категоричность. Он уже вынес приговор, и иного виновного ему не надо. Дор решил, что нет смысла сейчас это обсуждать. Север, и правда, мог приказать убить семью брата.

– Где сейчас Климент?

Йон отвел взгляд в сторону и прошелся взад-вперед.

– Предположу, что в рай его не пустили.

– Значит, он мертв, – задумчиво проговорил Дор. – И, как я понимаю, умер он не по собственному желанию. Как это произошло?

– Он ушел в лес, – Йон махнул рукой в сторону деревьев. – Климент и раньше так делал, проводил ритуалы, общался с богами. Ему нужно было уединиться, чтобы принять решение, как поступить с Севром. В назначенный день он не вернулся. Мы подождали двое суток и пошли его искать, но нашли только полуобглоданный труп. Кто-то сперва попытался проломить ему череп, а когда не помогло, вонзил стрелу в глаз. Мы дошли до дома, где он жил, когда совершал свои вылазки в лес, там были окровавленные вещи других людей, но их самих там не оказалось. Надо бы сжечь этот домишко к тьме земной, но нас оттуда словно сила какая-то вытолкала. Мы забрали тело Климента и ушли.

– Для наемного убийцы это как-то грубо выглядит, – сказал Дор, не зная, как справиться с беспокойством, нахлынувшим на него. Это могла быть Кордия! И она использовала магию, поэтому дикари не смогли войти в тот дом… Ему хотелось бросить все и бежать туда сломя голову, лишь бы увидеть ее, убедиться, что она жива, и отвести в безопасное место.

– А чего ему там было опасться? Что его выдадут волки? – пожал плечами Йон. – Климент мертв, мои люди теперь на распутье. У нас нет такого лидера, который смог бы выдержать натиск Севера, сейчас мы перед ним как дети. Дети, которые отреклись от своего отца, и он жаждет наказать их.

Дор хмыкнул, стараясь не рассмеяться от такого наивного сравнения. Он не до конца верил тому, что говорил Йон, но не мог понять причину, по которой тот стал бы ему лгать.

– Так чего вы хотите от Дамьяна? – спросил Дор. Йон перестал шагать туда-сюда и вздохнул.

– Перейти под его покровительство. Стать его подданными. Будь Климент жив, мы бы продолжили бороться, но сейчас для нас нет иного выхода.

Дор меланхолично потер подбородок, размышляя над услышанным. Дикари были лучшими бойцами, отчаянными и порой жестоким сверх меры. От них старались держаться подальше и не спешили брать их в наемники. Во время битвы мужчины становились неуправляемыми и превращались в монстров.

– Что взамен? – спросил Дор, глядя на Йона.

– Служба верой и правдой. Вы сейчас находитесь в затруднительной ситуации, и вам нужны люди, умеющие воевать. У нас есть навык убивать и сражаться лучше, чем кто-либо. Вы даете нам реализовать себя через вашу войну, а мы защищаем вас ценой своих жизней и получаем поддержку короля, – деловито проговорил Йон, но тревога в глазах выдала его неуверенность. – Я считаю, это выгодно для обеих сторон.

– Я должен обсудить это с братом, – сказал Дор, прикидывая, что бы на это все ответил Лейф, и, тут же одернул себя. А сам бы он что решил? Смог бы взять ответственность за такое решение на себя? – Помимо службы вы еще приносите нам свой конфликт с Севером.

– В сладких словах всегда есть горечь, – улыбнулся Йона.

– Звучит красиво, – сказал Дор, думая, что делать, если он никогда не увидит Лейфа. – Но сейчас речь не о поэзии, а человеческих жизнях.

– От касталийцев вы благополучно отбились, – напомнил Йона. – Крепость больше не осаждают, но ее некому защищать. А значит, у врага снова есть шанс.

– Если король не сможет согласиться на ваше великодушие, что вы станете делать? – спросил Дор. Йона вздохнул.

– Нам придется принять того, кто согласится, и, тогда, скорее всего, мы станем врагами. Я бы этого не хотел.

– Сколько вы готовы ждать наш ответ?

– Неделю, это самое большое.

– Я думаю, это хороший срок, – согласился Дор.

Первая договоренность была достигнута, и Йона пошел к своим к своим людям. Дор проводил его взглядом и, сделав знак Оскару и Бальтазару, направился в крепость.

* * *

Мариан сидел в круге из тридцати семи свечей. Перед ним стоял шар возможностей и лежала карта, поверх которой были брошены мешочки с порошком для гаданий. Сам чародей сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. Разноцветные волосы мягкими волнами струились по его плечам. Красный камзол в огне свечей выглядел особенно угнетающе. Чуть поодаль сидел Сабола с графиней Локк, и они держались за руки, глядя в чан с водой, куда были брошены травы, по запаху напоминавшие гнилое мясо.

Дор, опираясь на влажный после дождя ствол дерева, смотрел на эти ритуалы с ноткой раздражения, считая, что это отнимает у него время, которое он мог бы потратить на поиски Кордии. Он жил среди магии и так часто сталкивался с ее силой, но все же понять до конца не мог. Хотя в последнее время он и за собой замечал странности, когда видел возле людей словно сгустки света разных оттенков. Он ни с кем не говорил об этом, но подобное его настораживало. Чтобы успокоиться, он убеждал себя, что дело в проклятии, которое лежит на нем. Это оно дает такой результат.

Воспоминание о проклятии снова вернуло его к тому, что Пилар Монро обронила тогда: граф Локк с касталийцами. Он рядом, убийца его семьи поблизости, и у него наконец есть шанс с ним поквитаться! Это волновало его так сильно, что сердце пускалось вскачь и руки становились влажными. Среди погибших его не нашли – графиня Локк сама проверила это. Впрочем, как она сказала тогда, у нее были сильные сомнения в том, что ее супруг настолько храбр, чтобы пойти в атаку. Да и умереть он должен иначе. И после этих