Лекарь для хана - Галина Погорелова

Не отделяя своего зрения от чужого, я парила в небе и пыталась не думать, что станет с моей психикой, доведись мне задержаться в трансе подольше. Пусть все это и будоражило, здравая часть меня уже требовала вернуться, напоминая о рисках.

По-хорошему, вернуться стоило еще на полпути.

— Смотри, – уловив мои страхи, приказал старик. – Здесь она...

Внизу раскинулось поселение: то ли очередной сарай, то ли степная гостиница, то ли заброшенное зимовье, так и не обжитое с приходом холодов. А причину я нашла быстро: перед главным въездом, метрах в ста, торчал вбитый в землю столб, увенчанный перевернутым казаном и черными тряпками.

Тау́н... Только кто даст гарантию, что там правда буйствовала чума?

Но, чтоб мне провалиться, этот сарай я уже видела! Не с такого ракурса, конечно же, но видела... И от догадки, прокатившейся по нервам разрядами тока, чуть не вывалилась обратно.

Это же степная гостиница!

Та, что мы объехали с Тогрулом.

Тогда я еще порадовалась, что знак дал мне хоть немного времени, а выходило, могла пересечься с Саидой наяву. И кто знает, чем бы та встреча для меня закончилась.

Хорошо же спряталась, змея. У всех под носом – куда никто не сунется. Но неплохо было бы увидеть ее саму.

Борчи и теперь считал мои мысли – не исключаю, что в таком переплетенном сознании видел их если и не все, то поверхность точно. А дальше, едва набрав ветра в крылья, потянул меня внутрь поселения.

Мы снизились, заскользили между каменных построек и полузаброшенных юрт. Сверху все выглядело мертвым, вблизи – почти таким же, но пусто тут не было.

Обжитыми оказались всего несколько домов внутри, да и те на скорую руку. Возможно, этот сарай и правда выкосила чума – полгода назад либо меньше, превратив его в идеальное место для схрона. Ведь так не живут. Так прячутся.

Людей на улице в обзор попалось немного, часть из них я тут же узнала. Три женщины – служанки Саиды, четверо нокеров из постоянной свиты, еще двое держались неподалеку от загона с лошадьми, и один у другого, где теснилась пара коров.

Напоследок же заметила и ее.

Моя бывшая невестка сидела в стороне ото всех, на крыльце покосившегося дома. Надо же – работала руками – перебирала крупу.

Странно было видеть ее за подобным занятием: без тяжелых металлических украшений и дорогих нарядов, с обветренным лицом и даже без ее постоянного хмурого излома в бровях. Она похудела, изнурилась: прятала этот страх в движениях пальцев, но взгляд… взгляд выдавал многое. Да так, что ее эмоции дошли и до меня, выступили кислинкой на языке. Неприятной и тошнотворной, вызвавшей спазм в области сердца – мою жалость.

Я сглотнула или подумала, что сглотнула.

Вот уж кого-кого, а Саиду мне жалеть не полагалось. Причем от слова совсем.

Эта змея погубила Хасана!

Хотела погубить и меня…

— Хватит, Айше!

Из-за окрика Борчи я будто на спину свалилась – дернулась обратно. К моему ужасу, в крыльях пропала сила, а разум, сплетенный с другим существом, треснул по швам.

— Подожди!

Но опять – поздно!

Меня и правда швырнуло назад – догонять собственные мысли.

— Отдышись. Отлежись, – донеслось рядом.

— Зараза, – сквозь выступившие слезы проворчала я. – Зачем же так резко?

— Ты увлеклась.

Тут и поспорить было не с чем, но методы его все равно злили.

Я с трудом повернула голову.

— Борчи… Это место я помню.

— Тоже так подумал.

Лишь сейчас посмотрела уже и на него, тут же совестливо прикрыв рот.

Еще один сеанс транса практически его добил. Мне и самой было плохо, он же вовсе казался на грани инфаркта: опасная одышка, холодная испарина на бледном до серости лице, дрожащие руки и побелевшие губы.

— Ложись, – настояла я, кое-как поднимаясь. – Давай. Не упрямься.

Пришлось укладывать его прямо на полу. До дивана мы бы не добрались: у меня сил осталось разве что на то, чтобы не позорно сползти рядом, а у него и того меньше.

— И ты отлежись, – прохрипел Борчи, едва коснувшись затылком подушки.

— Потом.

— Дней двенадцать до того сарая, – помолчав с минуту, заговорил он.

— Борчи.

— Нет. Дай договорю.

— Ты помирать собрался? – не выдержала я, и страх тут же полез наружу, опередив раздражение, но старик улыбнулся.

Слабо, криво, но все же в своей обычной издевательской манере.

— Еще чего. Сознание потеряю и все. Эта слабость всегда бывает – не бойся. Ты от меня теперь так просто не отделаешься.

— Радость-то какая! – съязвив, я улучила момент, поднесла к его губам чашку и дала сделать пару глотков воды.

— Слушай, – продолжил он чуть ровнее. – По сухой степи и с добрым конем дней двенадцать. А для Темира – девять, может,