Клыки - К. Л. Спир

Он провел рукой по своим непослушным волосам, тяжело выдыхая через нос. — Я буду нести чувство вины за других детей, которых я убил, пока жив, но я не начинал те драки. Я не нападал на них и не планировал их убивать. Они принимали свои решения, а я был вынужден принимать свои. Я не знаю, были ли кто-то из нас «хорошими» или «плохими», просто дети, поставленные в безвыходное положение взрослыми, которые не знали лучше. — Он помолчал, приподняв бровь. — Звучит знакомо?

Я поморщилась и ничего не ответила, но мы оба знали, что это так.

— Итак, я просто говорю, что немного знаю о том, как быть вынужденным стать кем-то, кем ты не являешься, чтобы выжить, и как трудно отпустить этого человека, когда опасность позади.

Я уставилась на сухой лист, рассыпающийся на мелкие кусочки в моих руках. Я понятия не имела, что сказать.

— Просто подумай об этом, хорошо?

Я неохотно кивнула, затем сменила тему.

— Ты связался со своими контактами в Энджел-Сити?

Он нахмурился и покачал головой.

— Нет, именно поэтому мы пытаемся усилить радиосигнал. Я предполагаю, что большинство их радиомачт вышли из строя, так что они, вероятно, застряли, используя радиоприемники поменьше. Немо просмотрел кое-какие старые журналы, и, похоже, до того, как эти башни снова заработали, около пятидесяти лет назад, Убежище не имело связи с большинством более крупных цитаделей.

— Я не знала, что власть захватили Безгласные, — призналась я. — Джак много говорил о них, но он никогда ничего не говорил о восстаниях или битвах.

Он выглядел удивленным, но в нем чувствовалось меньше осуждения, чем в реакции Вольфа.

— О чем он тогда говорил?

— Их убеждения и прочее дерьмо. Раньше он был одним из них.

Брови Мака чуть не полезли на лоб.

— Джак раньше был одним из Безгласных?

— Это то, что он мне сказал.

Он нахмурился.

— И они позволили ему уйти?

— Он сказал, что их пути разошлись, но я думаю, что за этим было нечто большее. Он всегда был очень осторожен, чтобы наши пути с ними никогда не пересекались. Однажды мы увидели в городе пару пророков, и он чуть не оторвал мне руку, таща в другую сторону.

Взгляд Мака стал отстраненным.

— Интересно.

— Иногда мне кажется, что ничто в моей жизни не имеет смысла, — пробормотала я, срывая несколько свежих побегов травы.

— Только иногда?

Его широкая улыбка была заразительной. Мне нравилась эта его сторона, когда он был расслабленным и дразнящим. Я заметила, что его улыбка стала шире, и вспомнила, что он меня слышит. Я живо представила, как отшиваю его, и он громко рассмеялся.

Его смех резко оборвался, и я в тревоге подняла глаза и увидела, что он схватился за голову, зажмурив глаза от боли.

— Мак? — Я рванулась к нему, намереваясь схватить за обнаженные предплечья, но он вытянул руку, останавливая меня.

— Я в порядке, — простонал он.

— Да, похоже на то, — огрызнулась я, опускаясь рядом с ним на колени.

Он издал сдавленный звук, который мог сойти за смех.

— Просто на тебя обрушилось сразу много мыслей.

Моему мозгу потребовалось мгновение, чтобы уловить мысли других людей. Он слышал мысли других людей.

— Сколько человек ты слышишь одновременно? — спросила я.

Он поморщился.

— Думаю, все.

— Всю…команду?

— Нет. Всю крепость.

Мои губы приоткрылись от шока, когда я уставилась на него. Я попыталась представить, что слышу мысли более сотни людей одновременно, и почувствовала тошноту.

— Это началось сегодня рано утром. До сих пор мне удавалось вроде как загонять их обратно, но… — Его голос снова прервался, когда он поморщился.

— Что, если я… попытаюсь помочь? Может быть, мои способности помогут? — спросила я, беспокойно ерзая.

— Не всегда можешь полагаться на свои силы, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Сам разберусь с этим.

Я сидела рядом с ним, чувствуя себя беспомощной, наблюдая, как на его лбу выступили капельки пота, мышцы напряглись, а челюсти сжались. Казалось, прошло много времени, прежде чем он прерывисто вздохнул и открыл глаза. Они все еще выглядели полными боли.

— Лучше? — спросила я, мои глаза расширились от беспокойства.

— Да, немного, — пробормотал он. — По крайней мере, тише.

Я заставила себя замолчать и ждать, сопротивляясь желанию осмотреть его, когда мои пальцы дрогнули. Еще через несколько минут он вытащил из кармана носовой платок и вытер лоб.

— Что, черт возьми, со мной происходит? — пробормотал он.

Возможно, облегчение от того, что боль исчезла с его лица, вызвало у меня головокружение, но дразнящие слова сорвались с моих губ.

— Ну, видишь ли, когда мальчик становится мужчиной, наступает так называемое половое созревание…

Он резко поднял голову, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица было настолько ошеломленным, что я начала смеяться, не в силах закончить предложение. На его щеках появились ямочки, когда он ухмыльнулся.

— Ты забавная, — сказал он, и в его голосе прозвучали странные нотки. — Как я мог этого не знать?

Мой смех затих.

— Долгое время ничто не казалось смешным.

Я наблюдала, как дернулось его горло, когда он сглотнул.

— До Трея?

Когда его имя перестанет причинять боль?

— До всех вас.

Он улыбнулся, но это выглядело грустно.

— Логично, — сказал он низким, грубым голосом.

Я сосредоточилась на нем, пытаясь не развалиться на части при мысли о Трее. Он дышал немного учащенно, и его лицо выглядело липким. Мне отчаянно хотелось пощупать его пульс, но я не была уверена…

Он протянул мне запястье, как подношение. Я взглянула на его лицо и увидела, что он слегка нахмурился, изучая меня.

— Ты беспокоишься обо мне.

Это не было вопросом, но в то же время таковым и было. Я взяла его за запястье, мои глаза сузились, когда я прижала пальцы к его артерии.

— Перестань так удивляться тому, что меня волнует, что с тобой происходит, — как попугай повторила я слова, которые он сказал мне в гостевой комнате Немо.

Он издал смешок, ухмылка тронула его губы, когда он повторил мне мои слова:

— Я сделаю это, когда ты перестанешь пялиться на меня.

Я пыталась продолжать свирепо смотреть, но моя улыбка все испортила. Его сердцебиение было учащенным, но не настолько опасным.

— Я буду жить? — он был невозмутим.

— К сожалению. — Я отпустила его запястье, тепло разлилось в моей груди от его смешка.

— Ты чувствуешь себя готовой вернуться? — спросил он. — Я хотел тебе кое-что показать, прежде чем мы уйдем.

Когда мы приблизились к лечебнице, я в замешательстве уставилась на хаос снаружи. Вся моя команда была там и болтала